Книга Чудесные механизмы, страница 117 – Цинхань Цэцэ

«…предать земле тела погибших воинов; да будут гром и молнии пожара Ючжоу^[113]факелом, что утихомирит ваши неупокоенные души; да будут волны бушующей Хуанхэ напоминанием о прошлых обидах…»

На сгоревшем листе с поминальной молитвой остались лишь эти строки, но и их было достаточно, чтобы глаза Чжу Юйхэна мгновенно потемнели.

Этот почерк был навеки запечатлен в его памяти, он мог узнать его с первого взгляда.

«Южнее южных земель, где небо залито блеском звезд».

Слова на потрепанном клочке бумаги, который он нашел в той стрекозе, были написаны рукой того же человека.

Но еще больше поразили его слова «гром и молнии пожара Ючжоу, волны бушующей Хуанхэ», даже дыхание перехватило.

Это был не текст поминальной молитвы по усопшим.

Это было описание пожара в Шуньтяньфу, что едва не погубил его и деда, это была картина разлившихся вод Хуанхэ, оставивших без крова десятки тысяч простых людей.

В один миг горячая кровь прилила к его вискам, а утонченные, полные возвышенных смыслов иероглифы перед глазами словно исказились.

— Отличный почерк, как раз под стать лицу владельца, – с улыбкой сказал Чжо Янь, подойдя ближе и взглянув на текст.

Его голос вернул Чжу Юйхэна к реальности, он изо всех сил старался замедлить дыхание, унять дрожь в руках и сдержать готовый вырваться гнев.

С детства живя при дворе, находясь в обществе самых высокопоставленных людей в стране, он научился мгновенно брать под контроль внешнее проявление эмоций. Не подав виду, он повернуся, протянул листок бумаги бросившемуся за ним Сы Цзюю, взглянул на мужчину во дворе храма и самым заурядным тоном произнес:

— Почерк у вас, братец, изысканный, утонченный и содержательный, чувствуется влияние работ Ван Юцзюня ^[114].

— Вы льстите мне, – откликнулся тот, отстраненно смотря перед собой.

Чжу Юйхэн больше не сказал ни слова и зашагал вниз по каменным ступеням.

Чжугэ Цзя и Вэй Ханчжи, ожидавшие внизу, последовали за ним, двигаясь мимо многочисленных храмовых залов по дорожке, усеянной цветами гранатовых деревьев.

У самого выхода из монастыря Чжу Юйхэн бросил взгляд на шедшего подле него рядом Вэй Ханчжи. Тот, поняв намек, повернулся к дороге, где, казалось бы, никого не должно было быть, указал на задний склон горы, а затем сжал пять пальцев в жест, означавший захват.

Хотя А-Нань и спасла его во время паводка, теперь Чжу Юйхэну стало ясно, что пожар в Шуньтяньфу и прорыв дамбы на Хуанхэ тесно связаны с ее Господином.

Он поднялся прямо на Пик Прилетевшего, пересек Павильон Изумрудной Дымки, обогнул Ледяной Источник и, стоя над пещерами с тысячами буддийских изображений, устремил взгляд на Зал Сияющего Света монастыря Линъинь, расположенный на склоне напротив.

— Атака началась! – подбежал с докладом запыхавшийся Чжо Янь. – Изначально Цзя-Цзя… командующий Чжугэ не хотел нарушать покой обители Будды, поэтому послал всего четырех стражников арестовать того человека, но этот хайкэ осмелился оказать сопротивление. Стражи попытались силой надеть на него кандалы, но их выбросили за ворота храма, поэтому сейчас командующий Чжугэ лично возглавил отряд для его поимки!

Вэй Ханчжи, стоявший позади, подал Чжу Юйхэну подзорную трубу, чтобы тот мог разглядеть происходящее.

В изумрудном бамбуковом лесу под цветущими гранатами у стен буддийского храма кипела ожесточенная схватка. Мелькали силуэта солдат Отряда чудесных механизмов, одетых в синие доспехи. Чжугэ Цзя не пощадил даже священный храм – желтая стена Зала Сияющего Света была уже частично разрушена, ее обломки беспорядочно валялись на земле. Два ряда шицзу с дубинками в руках стремительно выскочили из-за спины Чжугэ Цзя, разделились на два потока и, непрерывно двигаясь по кругу, обступили одетого в белые одежды Господина и его слуг, столпившихся перед храмом.