Книга Чудесные механизмы, страница 252 – Цинхань Цэцэ

— Именно из-за боязни разоблачения ты изо всех сил старалась скрыть свою личность, и, вероятно, никто, узнавший твою тайну, не смог избежать расправы, – холодно сказала А-Нань. – Например, Пиннян, которая от всего сердца помогала тебе, но которую ты собственноручно безжалостно убила!

— Пиннян? А кто это? – Недоумение на лице Гэ Чжии лишь усилилось

Видя ее упорное запирательство, Чжу Юйхэн знаком велел писарю подать протокол допроса и перчатки, положив их на стол.

— Гэ Чжия, взгляни, что это?

Гэ Чжия посмотрела на перчатки и спокойно ответила:

— Это перчатки из мастерской Вангун, я потеряла их в поместье Чжо.

— Тогда твой старший брат Гэ Юсюн вернулся в родные края, поэтому ты поменялась местами с Бянь Цуньанем, чтобы снова встретиться с ним. Но эти перчатки были слишком толстыми, а летняя одежда тонкая, и носить их в рукаве или за пазухой было бы заметно, поэтому ты сунула их в нефритовую вазу в зале. Позже, поскольку тебе пришлось в спешке меняться одеждой с Бянь Цуньанем во внутренних покоях, у тебя не было возможности забрать эти перчатки, и они так и остались в вазе, не так ли?

Гэ Чжия немного подумала: в этом не было возможности усомниться, и, признав это, она, казалось, не связывала данный факт с другими обстоятельствами, поэтому ответила:

— Действительно так.

— Но в доме Чжо была кошка, которой не нравился запах пороха, и она поцарапала тебя из-за запаха на твоих руках, – продолжил Чжу Юйхэн. – Поэтому Бянь Цуньань также подделал следы кошачьих царапин на своем запястье – точно так же, как тогда Чжо Шоу ударил его по запястью, чтобы сымитировать твой шрам.

Только что А-Нань обвиняла ее в убийстве, а теперь Его Высочество, наследный внук императора, спокойно говорил об этом, и Гэ Чжия не могла понять его намерений, но не смела не отвечать, поэтому лишь кивнула:

— Да…

— К сожалению, раны можно подделать, но нельзя устранить, то же и с болезнями. С детства ты не ела персиков, потому что прикосновение к ворсинкам вызывало у тебя зуд, покраснение и опухание кожи. И когда в юности прислуживавшая тебе Пиннян принесла персики, она обнаружила, что у тебя, «евнуха», такая же особенность, и применила известный ей способ, чтобы облегчить твое состояние. Вот только, засучив тебе рукав, она увидела на твоем запястье старые шрамы прошлых лет и свежие раны.

Пока Чжу Юйхэн говорил, его взгляд упал на руки Гэ Чжии – те были покрыты ожогами и следами от огня, неизбежными при долгой работе с порохом и селитрой.

— Тогда Пиннян сказала «твои руки», и я сначала подумал, что она имеет в виду эти шрамы, но потом понял: она узнала старые шрамы, оставшиеся спустя два десятка лет. Боязнь персиков, шрамы на руках, свежие царапины от кошки… Сложив все это вместе, даже будучи не самой сообразительной, она не могла не догадаться, что перед ней – та самая десятая молодая госпожа из рода Гэ, ныне госпожа Чжо, которой она когда-то прислуживала.

Но почему госпожа Чжо стала евнухом? Пиннян в панике вернулась домой, и ее, конечно, стал расспрашивать муж Лоувань. А этот азартный игрок, жадный до беспредела, едва услышав об этом, наверняка решил воспользоваться доставкой персиков на почтовую станцию, чтобы попробовать вымогательством потребовать у тебя деньги. – Говоря это, Чжу Юйхэн, очевидно, вспомнил, как Лоувань приходил вымогать у него, и мельком взглянул на А-Нань.