Книга Чудесные механизмы, страница 264 – Цинхань Цэцэ

— Слушаюсь, – почтительно склонил голову Чжу Юйхэн и добавил: – Только узнав, что мои дни сочтены, ваш внук был в растерянности. Но со временем я постепенно понял: раз противник устроил такую ловушку, почему бы нам не перехватить инициативу и не повернуть ситуацию против него? Он хочет использовать мою болезнь для нападок на семью Чжу, тогда мы тоже можем использовать ее как ключ, задействовать мои готовые разрушиться меридианы, чтобы находить места бедствий, обезвреживать их и предотвращать катастрофы!

Император от изумления широко раскрыл глаза и, не отрываясь, смотрел на Чжу Юйхэна, долго не произнося ни слова. За более чем шестьдесят лет жизни и двадцать с лишним лет правления он давно научился не проявлять ни радости, ни гнева. Но в этот момент, когда он смотрел на внука, чье лицо было полно твердой веры, его борода слегка задрожала. Он хотел что-то сказать, но в конце концов, после долгого молчания, лишь похлопал любимого внука по плечу и произнес:

— Хорошо! Дети и внуки семьи Чжу должны быть именно такими! Жить нужно именно так – твердо и решительно. Тех, кто осмелится на мятеж и смуту, мы должны встретить сокрушительным ударом, ни в коем случае не соглашаясь на унизительные компромиссы, наш род никогда не будет пресмыкаться!

Летний дождь начинается быстро и так же быстро заканчивается.

Проснувшись, А-Нань открыла окно и увидела снаружи высокое небо. На севере оно, казалось, было выше, чем на юге, и его синева – ослепительнее. Косым взглядом она заметила у окна Гэ Чжии нескольких стражников, стоящих по стойке смирно. Неизвестно, в котором часу они заступили на ночную смену, но откуда столько бодрости? Затем она вспомнила, что А-Янь упоминал о нескольких женщинах-телохранителях, присматривающих за Гэ Чжией, и снова непроизвольно потерла локоть.

— Мы все на одном постоялом дворе, но они всю ночь дежурили, а я проспала до рассвета – просто стыдно.

Позавтракав, А-Нань увидела, что Чу Юаньчжи стоит у входа и пристально смотрит на улицу. Она проследила за его взглядом и рассмеялась. Он смотрел на старика, лепящего фигурки из сахара. В такую рань клиентов у него, естественно, не было, и сейчас он от скуки лепил поросят и ягнят. Увидев, с каким жадным видом Чу Юаньчжи смотрит на них, А-Нань с улыбкой подошла, купила двух сахарных хрюшек и, вернувшись, протянула одну Чу Юаньчжи.

— Зачем мне, взрослому мужчине, это? – тот смущенно замахал руками.

— Хватит притворяться, перед отъездом твой сын Сяо Бэй мне все рассказал. – Она кашлянула, подражая голосу подростка. – Сестрица Нань, расскажу тебе по секрету: мой папа тайком ест мои конфеты! Он любит все сладкое, даже сердцевинку тростника вытаскивает, чтобы пожевать!

Чу Юаньчжи был совершенно сконфужен и пробормотал:

— Дети… любят пошутить, зачем мне, взрослому, воровать его конфеты?

— Не хочешь? Ну я выброшу. – А-Нань сделала вид, что хочет швырнуть его сахарного поросенка на землю.

— Э-эй… как можно так расточительно к еде относиться? Давай сюда… – Он поспешно принял угощение.

Сбоку раздался ехидный смех. Оглянувшись, они увидели опрятно одетую Гэ Чжию, она с бесстрастным лицом затягивала рукава:

— Ешьте, пока можете. Все равно… неизвестно еще, вернетесь ли вы оттуда живыми.

— Что это за чудища скрываются в этом логове, раз оно такое страшное? – с улыбкой спросила А-Нань.