Книга Шрамы седьмого чародея, страница 49 – Алессандра де Амальфи

— Ты можешь вернуться внутрь, – напомнил я, заглядывая в ее лицо. – Я за всем прослежу.

Не заставив онемевшие губы ответить, она обняла себя за плечи и двинулась в сторону замка. Мы оба смотрели ей вслед, пока силуэт не растворился в темноте. Фабиан в сотый раз переступил с ноги на ногу, но примеру наемницы не последовал. Я сразу поведал ему обо всем, что увидел, и о том, что Иветт и Лорелея, вероятно, на какое-то время менялись телами, из-за чего ее поведение тоже менялось, но с тех пор, как мы вытащили тело Лорелеи из замка, он не задал ни одного вопроса.

— Неужели тебе… не интересно?

— О чем ты? – безразлично уточнил Фабиан.

— Об Иветт. Обо мне. О том, что Кьяра…

— Нет нужды обсуждать то, что уже произошло. Лучше сосредоточиться на том, что делать дальше, Эгельдор, иначе мы будем в дерьме по самые уши.

— Но если все так, как я предполагаю… Иветт сейчас в Ателле.

— Пусть там и остается, – отмахнулся он. – На этих землях ей никогда не были по-настоящему рады.

Остаток ночи я проторчал в лаборатории. Ингредиентов для усиления заклинания не хватало, а выбираться за стены Тэлфорда было опасно – поджидать могли за любым углом. Кьяра еще не знала, что произошло с Лорелеей, но однажды новость до нее дойдет – полагаю, в момент, когда дочь не вернется в свое тело к положенному сроку. Материнское сердце будет разбито. Даже такое окаменевшее, черное и честолюбивое, как ее.

А затем она начнет мстить.

Следовало защитить Тэлфорд как можно скорее, оградить от любых нападок и попыток проникновения, но на это требовались силы. Моих могло не хватить.

— А могу я как-то… поделиться? – робко предложил Фабиан, разглядывая собственные ладони – чистые, без следов убийственной магии.

— Можешь попытаться. Но для начала мне все равно придется себя истощить.

Мы стояли на пристани, с которой заблаговременно выгнали зевак, прямо перед городскими воротами. Они, как и стены, все еще ужасали размерами, но теперь по другой причине – я боялся, что не сумею их обхватить, не хватит навыка или мощи. И все же отступать было некуда. Либо войти в беззащитный город, либо раскинуть руки и упасть, чтобы меня приняли владения Нетрикс.

Я зажег нужные травы, прочел заклинание, глубоко вдохнул и принялся выпускать магию: она сочилась из груди, стекала с кончиков пальцев, выходила с каждым выдохом, забирая с собой крупицы жизненной силы. Магия окутывала остров барьером, который не позволит колдовать. Это значительно снизит шансы, что нас застигнут врасплох. Но остров был слишком большим. Когда из ушей и носа потекли горячие струйки крови, а на глаза упала пелена, барьер начал рассеиваться, а силы – возвращаться: ни одна магия добровольно не покинет тело, в котором растет и теплится. Я попытался перекрыть пути отступления, но магия хитра, а тело не желает умирать, и порой разум их победить не в силах.

Тогда-то по спине в области сердца вдруг разлилось тепло.

Оно нарастало, и магия не просто перестала возвращаться – она ринулась дальше, окутала остров, плотным слоем закрыв небо и запечатавшись на воротах, там, откуда начала свой путь. Я часто задышал и недоверчиво уставился на стены.

— Получилось? – с надеждой спросил Фабиан.

— Можешь отпускать, – кивнул я.

Его ладонь ослабила нажим, и в груди снова похолодело.