Книга Шрамы седьмого чародея, страница 91 – Алессандра де Амальфи

— Но тебя гнали отовсюду. И почему? Потому что не могли примириться, что у женщины сил может быть больше, чем у мужчины!

— На Востоке все иначе.

— Нет, это в моей школе все иначе. – Кьяра напряглась, будто готовилась к прыжку. – Если бы не Ателла, чародеек так и продолжили бы звать ведьмами, считать низшими существами, сжигать на кострах и предавать суду за простую помощь с урожаем или разведением огня. Я была первой, перед кем мужчина-чародей преклонил колено!

— И потому ты должна стать покровительницей магии, восьмой небожительницей? – уточнил я, прищурившись. А затем, вспомнив о платке в руках Дюваля, шепотом добавил: – Восьмой звездой на карте Эмеррейна.

— Разве это не логично?

— Почему же, вполне. – Зария вышла вперед, встав так близко к Кьяре, что той в любой момент не составило бы труда вырвать ей сердце. Я заметил, как Тристрам потянулся, чтобы схватить Зарию за запястье, предостеречь, но не решился: она бы не простила ему попытку ограничить свободу воли. – Только ты забываешь, что боги становились богами не потому, что заслужили. А потому, что люди их вознесли.

Кьяра задрала подбородок и ухмыльнулась – недобро, так, что пальцы сами сжались в кулак. Ее улыбка секла наотмашь, била больнее всякой плети. Мы с детства впитывали значение каждого ее движения и взгляда, и этот означал, что она считает тебя жалким. Бесполезным, недостойным не только объяснений – даже мимолетного «прочь».

— Они узнают, что я защитила их от потомка Краарис, ветра смерти и разрушений, и примут верное решение.

— Думаешь? Давай спросим у них самих.

Зария щелкнула пальцами, и с крыш домов будто сошла лавина, которую не увидеть, если не присмотреться. Простая магия не привлекла внимания: каждый ждал чего-то мощного, какой-то сложной ловушки. Всегда проще упустить из виду то, что лежит прямо под носом.

Люди начали выходить из домов и выглядывать из окон. В широко распахнутых глазах читались страх и что-то еще, похожее на… сожаление? Они верили Кьяре и нежились в тепле ее тени, убежденные, что добрая чародейка, спасавшая заблудшие души и нежеланных детей, ничего не просила взамен.

Но люди всегда чего-то хотят. Просто не всегда требуют плату сразу.

Кьяре нужны были зрители – и мы их привели.

Она поджала губы, будто сдерживала ругательства, а руки спрятала за спину – так ее поза оставалась открытой, и рядом с грозной Зарией и закованным в железо гигантом Фабианом Кьяра выглядела скорее жертвой, нежели хищником. Как можно поверить, что худощавая женщина с серебром в волосах, воспитавшая много поколений чародеев, способна угрожать воспитанникам и чужеземному королю?

Стоило всего лишь дождаться, пока она откроет рот.

Кьяра не стала останавливать людей силой, когда они толпами рванули прочь. Хватали детей и стариков, спотыкались, но бежали – знали, что ничем хорошим встреча на крошечной площади не кончится, и близлежащие здания вполне могло задеть отголосками чьей-то силы. Холден потер лоб и скривился – лишь тогда я заметил, что Иветт продолжала лежать на земле не по собственной воле. Он поставил ботинок на ее спину.

— Тебе жалко девчонку? Чудеса. – Кьяра проследила за моим взглядом и вскинула брови. – Если бы не перемены в твоем характере, может, все удалось бы, как и прежде.