Книга Шрамы седьмого чародея, страница 94 – Алессандра де Амальфи

Впрочем, знай Фабиан, что произойдет дальше, и сам захотел бы, чтобы все произошло иначе.

Линтон отлетел от него, сбитый с ног невидимой волной ярости, и врезался в комод, с которого тут же попадала куча всевозможных вещиц. Ариэлла воспользовалась секундным замешательством потенциального убийцы и выбила кинжал из его рук. Стражника Линтон выбрал, верно, не подумав. Хотя… не стоило отметать версию, что ни один из служителей короны не оказался достаточно верен королю, чтобы выполнять его приказы, несмотря ни на что. Он заколебался, оставшись без оружия, а когда увидел лежащего на полу Линтона, вовсе потерял контроль над эмоциями и просто… выбежал в коридор.

Фабиан дышал тяжело, часто, и тьма питалась его гневом, степенно расползаясь по коже. Встревоженная Ариэлла подбежала и прижала сына к груди, пытаясь успокоить, но на лице застыла гримаса боли: верно, находиться рядом с ним было непросто. Она не задавала вопросов, не боялась неизвестного недуга – значит, знала, в чем дело.

Это заметил и Линтон.

– Грязные лгуны, – выплюнул он вместе со сгустком крови, поднимаясь на ноги. – И ты, шлюха, и твой бестолковый сын. Пригрелись, пиявки, и ждали момента, когда…

– Не трогай маму! – предупредил Фабиан.

Линтон на миг отшатнулся, не узнав голос внука, а затем выпрямился и продолжил путь. Взгляд его был прикован к оружию в руках Ариэллы, и не зря – он верил, что безделушка способна вытянуть силу, которой он сможет воспользоваться. Без клинка нападать было бы глупо. Но не он один в этой комнате желал нанести удар.

Фабиан извернулся, высвободился из объятий матери и выхватил кинжал так, словно держал в руках сотни видов оружия. Поначалу Линтон улыбнулся – уж не знаю, что было у него на уме, – но, когда Фабиан двинулся в его сторону, занеся руку для удара, принялся отступать.

– Только попробуй, сосунок, – бормотал он. – Только попробуй!

Линтон мог хоть угрожать, хоть читать стихи о любви – Фабиан все равно его не слышал. В его ушах звучал только гулкий стук сердца о ребра, взбесившегося из-за переполнявшей мальчика магии. Он искрил от жажды растерзать собственного деда, зубы скрежетали, а пальцы сжимали кинжал с такой силой, что рука занемела, но он шел – твердо и уверенно, вложив в эти секунды годы ненависти из-за несправедливости, которую так явно ощущал.

Глаза его полностью заволокло тьмой. Фабиан прицелился в сердце старика и вложил в удар всю силу, как вдруг перед ним возникло лицо мамы – румяное, заплаканное, но все равно сияющее. Он всегда видел свет в ней, даже если вокруг все казались мрачными и недоброжелательными. Фабиан попытался сбиться с курса, повернуться, разжать пальцы, но ничего не вышло: намерение, подпитанное божественной магией, всегда обращалось в действие.

Острое лезвие вошло в плоть Ариэллы мягко, не встретив сопротивления, и попало точно между ребер. Они оба налетели на Линтона, но тот поспешил выбраться из-под тяжести их тел и отполз в сторону, наблюдая за тем, как из Ариэллы утекает жизнь, а из ее сына – вера в то, что все когда-нибудь наладится.

Похолодевшая рука матери коснулась щеки Фабиана.

– Все хорошо, мой мальчик, – шептала она, прерываясь на кашель. – Не плачь…

Но он рыдал что было сил, ведь был не так уж и мал – понимал, что натворил.