Книга Потомок седьмой богини, страница 137 – Алессандра де Амальфи

— Это проклятье, – выдохнул Фабиан.

«Да, – нехотя подумал я. – Тут ты прав».

Пальцы Фабиана напряглись, сжимая серебряные локоны, натягивая их, едва не вырывая, и чернильные разводы на тыльной стороне ладони возникли как никогда быстро, почти вспыхнули. Пламя тут же перекинулось на волосы, начав напитывать их, хаотично распространяя иссиня-черные пятна, и я замер, всего на секунду, кажется. Было в этом зрелище нечто поистине божественное: когда что-то чувствуешь даже не кожей – костями, когда перестаешь моргать, чтобы не упустить ни мгновения, и становится так страшно, что ты не бежишь от этого чувства, а упиваешься им.

«О Семеро, да приди в себя!»

Я стащил перчатку, схватил его за плечо, пытаясь вобрать то, что рвалось наружу, но оно отказалось идти ко мне – просто потухло, сжалось в комок и спряталось. Фабиан тут же поднял взволнованный взгляд. Он не просил – умолял опровергнуть то, что только что произошло, а я… не мог. Или не хотел.

— Прошло?

— Да, – подтвердил я, разглядывая чистую седину. Ни одного темного пятнышка.

— Тогда можешь отпустить.

Фабиан кивнул на руку, впившуюся в его кожу. Я медленно разжал пальцы – и ничего не ощутил. Взгляд короля затуманился, будто тот лишился всяких сил, и, медленно встав, он поплелся к замку – по едва видной дорожке, словно по привычке. Я шел следом, держась в шаге позади.

— Так всегда бывает? – спросил тихо, хоть и не видел никого поблизости.

Фабиан не обернулся. Махнул рукой, не пожелав отвечать. Я приготовился к долгому разговору: понимал, что мог задать ему сколько угодно вопросов – теперь ему точно нечего от меня скрывать, – мог разобраться в том, когда сила впервые проснулась и из-за чего на самом деле проявлялась, мог попробовать заглушить ее, если пойму природу. Но беседу пришлось отложить: Фабиан рухнул, едва дойдя до покоев. Я оставил его отдыхать.

Ноги сами повели к лаборатории, но я не нашел там того, за чем обычно приходил, – безмолвия и одиночества. Моя новоиспеченная жена, безусловно, украсила унылое помещение. И все же от одного вида редких сушеных трав, что сломались, едва оказавшись меж ее пальцев, стало дурно. Случившееся ничуть ее не смутило – она просто отбросила ценный ингредиент, как мусор, и отряхнулась.

— Знала, что ты пойдешь сюда, – неожиданно низким голосом отчеканила она. – Признаться, твои вылазки давно начали меня утомлять.

* * *

Лодинген, 731 год от Седьмого Вознесения

Седрик был тих и меланхоличен, как и всегда, когда речь заходила о делах. Перспектива заниматься чем-то серьезным никогда не привлекала его, хотя он не был глуп – напротив, этот начитанный молодой человек всегда находил, чем меня удивить, пусть и казалось, что я знал обо всем на свете. Сколько давних историй он мог рассказать, сколько стихов читал наизусть! Последние я не слишком жаловал, но его всегда слушал, иначе он смертельно обижался.

Ныне граф Ориелл привык к жизни праздной, размеренной, и после того как стал главой семьи, Седрик не планировал ей изменять. Женился, завел детей, хотя сам еще недавно был ребенком, платил налоги – все как полагалось. И семейным делом заведовал – через силу, но все же, – привлекая внимание все большего количества состоятельных людей.

– Вы закончили? – скучающе спросил Седрик у личного казначея. Я прятался в тени, в углу комнаты, где для таких случаев стояло мягкое кресло. Становиться свидетелем подобных разговоров приходилось весьма часто. – Я устал.