Книга Потомок седьмой богини, страница 136 – Алессандра де Амальфи

Фабиан пораженно покачал головой, принимая удар. Лесть была ненужной – трудно не заметить, что время за разговорами со мной он проводил с большой охотой, если боли не выводили его из себя, и все же услышать было приятно. Я всегда пытался верить, что не нуждаюсь в чьем-либо одобрении и признании, но на деле гнался за ним. Как любой ребенок, рано лишенный любви. Как любой взрослый, пошедший по заведомо ложному пути.

Захотелось отвесить себе пощечину: какое отвратительное откровение, и чему обрадовался? Обелить свое имя я не пытался, пусть и полез спасать всех и вся, просто самому хотелось жить. Грехи не смываются ни водой, ни вином, ни благословением жрецов – не освободить меня от них и потомку богов, да и стоило ли? Я к ним прирос и прикипел, без них жизнь нужно было начинать сначала.

Фабиан тоже замолк, отвернулся, уставился вдаль.

— Любуетесь красотами? – поинтересовался я, пожелав избавиться от мыслей.

— Скорее, тоскую о тех, которыми не удалось полюбоваться. – Палкой он снова провел по земле; теперь стало ясно, что рисует карту. Несколько небольших островов, правее – крупный материк, выше – еще острова. – Земли захватывал, предлагал лучшую жизнь, но знаешь что? – Он снова перешел на «ты», и уголок моих губ невольно дернулся. – Я ведь даже не знаю, как живут на других землях. Далеко уехать так и не удалось: сначала был мал, потом, как мать убили, отец запретил, мол, опасно. А потом не было времени, да и столицу без короля оставлять… боялся, что потеряю контроль. Мало ли что произойдет? А тут мне никто слова против не скажет.

— Кажется, некоторые хотят, – возразил я шутливо, – только ты их запугал. Замечал, что они дышать забывают, когда ты входишь?

— Иначе сели бы на шею.

Чуть подумав, я кивнул. Фабиан занял трон юнцом, и вероятность того, что кто-то навяжет ему свои идеалы и цели, была велика. Тем удивительнее, как без верного человека под боком он сумел отстоять границы дозволенного: не растерялся, не дал слабину.

— Я так хочу… уехать, – вдруг признался он. – Уже нет сил видеть их морды, достал этот уродливый замок и зашоренный народ. Вот ты, Эгельдор, где ты был?

— Почти везде.

Фабиан указал палкой на случайную часть очерченного на земле материка и бросил на меня вопросительный взгляд.

— Ателла? Кетрингтон? – уточнил я, пытаясь вспомнить чуть более достоверные варианты карт, что мне доводилось видеть. – Там народ еще хуже, уж поверь. Сплошь чародеи, да настолько уверенные в своей гениальности, что тошно. А ведь некоторые даже снадобье от жара не сделают! Лекари, и то способнее. – Фабиан чуть растянул губы в улыбке, понимающе покачал головой. – Вот тут, – магией я переместил его руку выше, правее, – я впервые встретил виверну, дикую, между прочим. Ниррити, если сравнивать, мила и приветлива. Но на Снеодане одни руины да пески, реки пересохли, люди сбежали, и она, вовремя не улетев, тоже зачахла.

— А… – Фабиан подумал, поводил палкой над землей. – А Офлен?

— Плесень, болота, разорение.

— Тебя послушать, так везде плохо.

Он снова провел рукой по волосам, задержал ее там, опустил голову. Не то взгляд прятал, не то правда задумался, но стало не по себе.

— Потому что от себя не убежишь, – вдруг выдал я, хотя сам ненавидел эту фразу. Тристрам часто повторял ее, пытаясь вернуть меня в Ателлу, но я считал это глупостью. Следовало послушать друга, он ведь никогда не желал мне зла… ну, или не был в том замечен. – И потому там, где я, всегда разруха. А там, где ты, тоска и тревога. Но вот мы здесь, в Тэлфорде, а он цветет и пахнет! Это ли не чудо?