Книга Потомок седьмой богини, страница 138 – Алессандра де Амальфи

– Разумеется, ваше сиятельство.

Казначей вскочил с места, поклонился и спешно удалился. Я долго держался, но, как только дверь захлопнулась, взорвался: хохот полился, усиленный спутанным сознанием, – комнату мы недавно окурили одной дурманящей травой, привезенной с Бранхолла, – и Седрик ответил тем же, стекая с кресла на пол.

– Фух, я чуть с ума не сошел, – выдал он, едва успевая дышать. – Перед приходом важных дядек лучше так больше не делать.

Он всегда называл их так: важные дядьки, хотя сам был куда важнее и влиятельнее. За непосредственностью и шутками прятался как за стеной, что могла оградить его от взросления и всех тех ужасов, что оно несло с собой: ответственности, необходимости принимать серьезные решения, планирования. В этом мы были решительно непохожи – отсутствие контроля над собственной жизнью лишало меня спокойствия. Но играть я умел, особенно это.

Той ночью я проводил Седрика до покоев, заверил его жену в том, что излечил его от недуга (недавно выдуманного), одарил ее поцелуем в лоб, который она считала благословением, хоть к служению богам я не имел никакого отношения, и отправился к себе. Мечтал, как упаду и забудусь сладким, воздушным сном, в который после загадочного дыма так клонило, как прижму к себе холодную подушку, обтянутую шелком, а наутро проснусь и…

Маркус открыл дверь изнутри, будто я пришел к нему в гости, да еще и так поздно, что он едва сумел поднять веки. Пропустил, заперся, предложил присесть. Я был растерян. Он приставил меня к Седрику почти два года назад, чтобы узнать того как можно лучше и выяснить секреты его семьи: многие считали, что дела вести им помогает нечто извне, какие-то хитрости, лишившие заработка всех конкурентов, которые, собственно, и оплатили дорогостоящий заказ.

– Я обсудил твой последний доклад с заказчиком, и он остался удовлетворен, – заявил мастер, поглаживая оскалившуюся кобру, венчавшую его трость, и хищно ухмыльнулся. – На этом работа здесь окончена.

– Тогда утром сообщу графу Ориеллу, что вынужден продолжить путешествие и покинуть его, – решил я, стараясь скрыть разочарование. – Что они планируют делать дальше?

– Убить. – Просто, ровно, как само собой разумеющееся. Я подавился вдохом. – И это должен сделать ты.

– Ни за что.

Отказ слетел с губ прежде, чем я успел его обдумать. Не стоило так препираться с мастером, ведь он снабжал меня делами лучшего толка, обеспечивал высочайшую оплату и пригодные условия, но одно лишь слово – у-б-и-т-ь – резануло больнее клинка.

– Пусть оберут его до нитки – результат будет тем же, – попытался объяснить свою реакцию я. – Он не станет бороться и упираться, дело ему не так уж и нужно. Чем он мешает?

– Тем, что за его жизнь никто не платил. А за смерть – да.

– Тогда заплачу я.

Маркус скривился, будто борясь с нахлынувшим отвращением. Мои слова разочаровали его, и подтверждать это не было нужды: столь красноречивого молчания, пожалуй, мир еще не видывал. Он медленно расхаживал по комнате: не погруженный в раздумья человек – скорее лев, дающий антилопе пропитаться страхом и подготовиться к путешествию в его пасть.

– Еще раз скажешь подобное… – начал он, но осекся, посмотрел так, что напугал еще сильнее – по-отечески, с жалостью. – Хочешь сказать, я так ничему тебя и не научил? Люди – разменная монета. Одни стоят больше, другие – меньше, и тебя должна интересовать лишь сумма – ни форма, ни узор, ни история. Не надо привязываться к деньгам. Рано или поздно тебе придется обменять их на что-то более ценное или полезное.