Книга Потомок седьмой богини, страница 61 – Алессандра де Амальфи

Иветт покачала головой из стороны в сторону, не скрывая довольной улыбки. Я посчитал странным то, что любой, даже самый мимолетный, комплимент так сильно на нее воздействовал. Неужто ее с малых лет не осыпали сладкими речами?

— Что произошло на взбунтовавшемся острове? – почти прошептала она, приближаясь ко мне. – Вы так внезапно уехали, а после возвращения и вовсе пошли слухи, что…

— Не забивайте голову, милая госпожа.

— Но разве там не случилось нечто страшное? – Иветт коротко оглянулась на короля и вздрогнула. Мне до жути хотелось узнать, что местные сплетники наплели ей о приступе гнева Фабиана, но это казалось плохой идеей, учитывая, что внимание короля то и дело скользило в сторону нашей неожиданно интимной беседы. – Говорят, его величество…

— Не слушайте всего, что говорят о правителях их подданные, – перебил я вновь. – Иначе, став королевой, вам придется больно упасть с небес на землю. Поймите, если люди подчиняются вам, боятся и уважают вас, это еще не значит, что они не будут обсуждать вас, придумывая небылицы.

— Но я хочу, чтобы народ любил меня, – страстно запротестовала Иветт, и ее щек коснулся румянец. – Неважно, с каких люди островов, мне было бы приятно знать, что никто из них не желает мне зла.

— Помимо Лейфта, в Эмеррейне есть и другие боги. Поверьте, жажда войны, подпитываемая и подпитывающая Редрами, пылает куда ярче влюбленных сердец. Какой бы доброй вы ни были, это не искоренит зло, а потому важно быть сильной и не внимать речам зевак. Уж такова цена силы – порой приходится наступать на муравьев.

— Мне это не по душе, – отодвинулась она, складывая руки на груди.

— Подождите, пока не обретете достаточно власти.

Иветт не нашла слов, чтобы выразить негодование, и, со скрипом отодвинув стул, вскочила из-за стола. Фрейлины, увлеченные общением со стражей, тут же окружили ее и сопроводили к выходу. Король коротко кивнул в сторону скромной ноксианской делегации, но Иветт вряд ли сумела рассмотреть вежливый жест из-за сомкнувшегося вокруг кольца пышных платьев и роскошных причесок.

Я поднял бокал, приветствуя Фабиана – в тот день нам так и не довелось обменяться парой фраз, – и он скромно улыбнулся мне, не отвлекаясь от деловой беседы.

Казалось, я делал все на удивление правильно: следил, чтобы король не слишком увлекался построением отношений с невестой, и отвлекал Иветт от применения дамских чар, способных увлечь короля в бездну. Все получалось ровно так, как планировалось. Более того, король верил мне – принимал лекарства, что я для него готовил, позволял вмешиваться в дела государственной важности, спрашивал совета, уповая на мой жизненный опыт. Но стойкое ощущение, что что-то шло не так – совсем не так, как следовало, – не покидало задворок разума, липкой смолой оседая на каждой мысли о будущем этого мира.

Тем вечером я покинул столовую молча и тихо, решив прогуляться по коридорам замка. Предвкушение ночи тяготило, и я долго не мог от него избавиться, отчего провалиться в сон стало почти невыполнимой задачей. Однако, наконец справившись с ней, возжелал поскорее очнуться.

Я пытался не держаться за воспоминания, убеждая себя, что в них нет никакой ценности, но они сами вцеплялись в меня, не желая отпускать. Вонзались когтями в кожу, проливали кровь и забирались поглубже, чтобы на этот раз я точно не сумел от них избавиться. Окутывали вуалью теней все хорошее, что когда-либо со мной происходило, и утаскивали на дно бесконечных грехов и сожалений.