Книга Ведьмины камни, страница 172 – Елизавета Дворецкая

В Вышгороде Эльга прожила два года – в то время как в Киеве сидел Ингвар с Огняной-Марией, и до сих пор считала этот городок своим.

— Нет, но они уже весь день знают о мятеже. Чем быстрее они меня увидят, тем быстрее успокоятся.

«Большая дружина» сейчас насчитывала семь сотен человек, еще не восстановив свою численность после больших потерь первого похода на греков. В Киеве при князе была только полусотня гридей-телохранителей, а «большая дружина», разделенная на две части, стояла в Вышгороде и Витичеве, выше и ниже Киева, примерно в переходе по реке. Ивор, в последние годы бывший вышгородским воеводой, еще летом уехал вместе с греками в Царьград, возглавляя ответное посольство. Этой зимой его замещал Кари Щепка – человек опытный и надежный, сын одного из соратников Олега Вещего, – но непривычный к такой высокой должности, и вышгородские оружники его знали плохо. При угрозе мятежа там требовалась более надежная рука, и столь быстрое появление среди вышгородцев самого Мистины Свенельдича покажется им сродни чуду.

— Какой срам – мы не можем удержать в узде своих же наемников! – в негодовании воскликнула Эльга. – Если узнают греки – все труды пойдут прахом! Изменили как раз те люди, которые принесли нам победу! Мы им столько чести воздавали, столько наград раздали – а им все мало? Они решили, что теперь вся земля Русская им принадлежит?

— Я им, жма, покажу, что кому принадлежит! Я – князь, а они – за серебро служат, сброд без роду-племени! По торгам набраны, а думают указывать мне? Упырям в болоте будут указывать!

— Роман решит, что если даже на этих людей мы не можем положиться, у нас вовсе нет сил и вся Русская земля вот-вот рухнет! Но если ты, Свенельдич, их перебьешь, Роман подумает, что больше за нас воевать некому и бери нас голыми руками!

— Так что же теперь – отпустить их? – возмущенно бросил Ингвар. – Может, по гривне золотой еще выдать?

— Если отпустить – все дружины, и варяги, и русы, и славяне, решат, что можно восставать и требовать от князя всего, чего им угодно, и плевать на свои клятвы! И нам не нужно побоище прямо возле Киева! Как знать, во что это выльется? Что скажут поляне – скажут, князь привел сюда варягов, но не может удержать их в узде, и они разоряют земли, которые должны защищать! Мы опять будем перед всеми виноваты!

— Княгиня, успокойся. – Мистина стоял между пылающими возмущением князем и княгиней, будто скала в бурных волнах. – Если завтра пойдут слухи – а они наверняка пойдут, – вы должны всем киянам показать спокойствие и уверенность. Я все улажу. Греки ни о чем не узнают, обещаю.

— Если утром выйдешь из Вышгорода, то можешь первым дойти до Добромышля, – сказал Гримкель.

— Я не пойду им навстречу. – Мистина мотнул головой. – Была охота людей трудить. Варягам есть что нам сказать – пусть сами и идут. Пока дойдут, через пять переходов по снегу у них пыл-то поугаснет. А мы их в Вышгороде, в тепле подождем. Тогда и поговорим. К утру наш человек будет в Витичеве у Тормара. Если они утром выйдут… через день будут здесь. Да, и пусть Айрам со своими придет. Ты, княже, завтра собери здешних, кого сможешь, и мне вслед отправь. А я там посмотрю, как пойдет.

— Как пойдет? Чтобы все они в Хель пошли! – сердито бросил Ингвар. – Слышишь? Если не сдадутся сразу, перебей их всех до одного! Они мне на оружии клялись! Права была Эльга – надо было их еще осенью прочь отослать. Мне здесь, посреди Руси, лихих людей не надо! Кто не мой человек – тот мертвый. Все.