Книга Ведьмины камни, страница 268 – Елизавета Дворецкая

Но кое-что, как выяснилось, еще предстояло уладить. Ивор предупредил, что грек хочет кое-что обсудить с глазу на глаз, и на другой день – после полудня, когда послы отдохнули, Ингвар принял их снова. Греков с Ивором провели в почетную часть гридницы, к престолу, больше никого туда не пускали. Эльга тоже заняла свое место: по договору между Ингваром и ее родичами, она и Святослав, как кровные наследники Олега Вещего, были соправителями Ингвара. Греков присутствие княгини не удивляло: Ромейская держава знала немало женщин на троне, август, жен и сестер из правящего рода. Зная от Ивора, что супруга русского князя обладает немалым влиянием на мужа и киян, Ефимий почтительно посматривал на нее, стараясь угадать, как она будет использовать свою власть.

— Говорили мы с цесарем о хазарах, – рассказывал Ивор. – Тревожит его, как бы не было набегов от них больше на его владения, Корсуньскую страну.

— Ты сказал ему, что Хельги Красный ушел в Арран^[47]? – спросил Ингвар.

— И что мы больше его не поддерживаем, – добавил Мистина.

При этом глаза всех русов, а за ними и греков, обратились к княгине. Хельги Красный был сводным братом Эльги, и она любила его, однако ей пришлось смириться с его изгнанием. Хельги, старший из племянников Олега Вещего, был человеком отважным, честолюбивым, умеющим одни преграды обходить, а другие сметать. В его грубоватом обаянии искреннее расположение к людям соединилось с верой в себя и свою удачу, что привлекало к нему мужчин и женщин. Несколько лет назад он пытался воспользоваться ослаблением Ингвара и оторвать себе кусок от Олеговой державы. Год назад между ним и Ингваром произошел окончательный разрыв, когда Ингвар принял мирные предложения Романа вопреки желанию многих в своем войске, и особенно Хельги Красного.

Княгиню Эльгу немало терзала необходимость отказаться от него, тем более что Хельги был любящим братом, глубоко преданным чести рода. В том-то и состояла беда: благо рода он ставил выше блага державы, а сейчас это уже было не одно и то же. Хельги угрожал ее владениям, наследству ее сына, и она сделала выбор.

Было это следствием ума, или чутья, или чудесным даром богов, но Эльга умела делать верный выбор в пользу будущего, даже когда разрыв с корнями причинял боль ей самой. Эта ее способность и стойкость, с которой она следовала за путеводной нитью судьбы, начиная от первых самостоятельных шагов, внушала благоговение даже Мистине, хотя его-то трудно было чем-либо поразить.

— Если Хельги вернется из Аррана и опять объявится в Корсуньской стране, один или в союзе со своими друзьями-хазарами, нашей вины в этом не будет, – продолжал Мистина, обращаясь к Ефимию. – Он больше никак с нами не связан и действует по собственной воле. Если ему придется там погибнуть, мы не поставим это в вину Роману цесарю и его ярлам в Корсуньской стране.

— Стратигам, – подсказал Ивор.

— Истинно, – Мистина поблагодарил его, на миг опустив веки. – Подзабыл я уже.

Три года назад Мистина знал немало греческих слов, однако новые заботы вытеснили их из памяти.

— Василевс видит угрозу в том, что этот ваш родич находится на Хазарском море, – ответил Ефимий.

— На востоке много русов, – переводил Алексай речи посла (тот называл соплеменников киевского князя «тавроскифы», и его слушатели, улавливая это слово, онимали, что речь идет о них). – Они есть и в самом Итиле, и в Булгаре, и на запад от него. Там живет некий архонт, находящийся в родстве с тобой, Ингер. Удалось ли тебе вновь привести его под свою власть?