Книга Утренний Всадник, страница 230 – Елизавета Дворецкая

Пешие стены все убыстряли шаг, готовясь столкнуться с противником и попытаться первым же мощным натиском оттеснить его назад. Полетели первые стрелы речевинских лучников, воткнулись в красные щиты дрёмичей с громовым знаком на медных умбонах. А в ответ им из-за дрёмической стены тоже полетели стрелы. Не ждавшие этого речевины в душе дрогнули, а князь Велемог выбранился: теперь он понял, почему стена Держимира оказалась такой тонкой.

Байан-А-Тан, не дождавшись поединщика, ускакал к своему конному полку. Велемог вскинул меч, собираясь призвать к решительному удару, как вдруг в конных полках Держимира началось что-то непонятное. От каждого из них отделилось по нескольку всадников и стремительно поскакало навстречу речевинам. В отличие от других на них не было кольчуг, шлемов или иных доспехов, а только белые рубахи, даже без поясов. Один из них летел прямо на князя Велемога; Велемог перехватил копье по-другому, глянул на противника, примериваясь… и вдруг издал крик, больше похожий на всхлип.

Холодный ужас хлынул по жилам, волосы явственно шевельнулись под шапкой. У всадника была волчья голова. Слышавший о любви дрёмичей к личинам, Велемог попытался взять себя в руки и подавить первый испуг, но чем больше он смотрел, тем крепче леденело сердце: это была не личина, это была живая голова волка на человеческих плечах. В приоткрытой пасти сверкал тесный ряд белых зубов, глаза горели красным огнем, уши стояли торчком, как у настороженной собаки, и на звериной морде было то самое осмысленное выражение жестокости, которое и делает оборотней настолько ужасными. Нет ничего хуже безжалостной, кровожадной силы зверя, соединенной с человеческим разумом.

Не думая, Велемог метнул сулицу: руки сами сделали привычное дело. Острие ударило прямо в грудь оборотню, но сулица отскочила, упала на землю. Всадник слетел с седла, покатился по земле… И на мокром ковре прошлогодней травы вдруг оказался волк, огромный белый зверь с черноватыми подпалинами на груди и на лапах. Только голова с горящими багровым огнем глазами, с оскаленной пастью осталась прежней.

Конь его мчался прочь, разметав по ветру серую гриву; присев, волк вскинул к небу морду и завыл. Пронзительный, холодящий вой понесся над полем, и ему ответили десятки волчьих голосов. В рядах речевинов раздались крики: невесть откуда взявшиеся десятки волков набросились на конные полки. Кони бились, ржали в непобедимом ужасе перед серой смертью, рвали поводья и мчались прочь, не слушая всадников, а волки выли, бросались и вцеплялись в горло коням, рвали и отпрыгивали, чтобы тут же броситься на других.

Конные полки Светловоя и Боримира были рассеяны; не в силах удержать бесившихся от ужаса коней, всадники летели в разные стороны от пешего строя; одни пытались удержать коней, другие падали на землю, стремясь лишь не попасть под копыта. Вслед им летели стрелы: дрёмическая стена подошла уже настолько близко, что стрелы скрытых за щитами лучников достигали до противника. Но самое страшное было не в этом. Потерявший коня, с расцарапанной в кровь щекой, с трудом поднявшийся на ноги князь Велемог видел, как конные полки Держимира стремительной смертоносной волной катятся на оставшиеся без защиты края его стены. Хуже этого ничего нет: стена, неповоротливая и почти неспособная защищать свои края, способна биться только до тех пор, пока ее прикрывает конница. А без нее битва превращается в избиение. Земля дрожала, конский топот казался громом, заглушавшим даже боевые кличи самих дрёмичей.