Книга Медь в драгоценной шкатулке, страница 94 – Мария Архангельская

Но вот кто меня действительно удивил своим визитом, так это императрица. В последнее время она старательно делала вид, будто меня не существует — никогда не обращалась на аудиенциях и не присылала никаких приглашений, кроме совершенно необходимых по этикету. Но то ли визит к болящей супруге был необходим, то ли ей действительно хотелось посмотреть на мою бледную физиономию, однако она пришла.

— Лежи, лежи, — махнула она рукой на мою попытку подняться. — Увы, такова воля Неба, младшая сестра. И мы можем лишь смириться перед ней.

— Я безмерно благодарна вашему величеству за проявленную заботу, — выдавила я и замолчала. Императрица присела на предупредительно подвинутый слугами диванчик (сядь она на обычное сиденье, и ей бы пришлось задирать голову, кровати над полом тут всё же возвышались) и тоже помолчала.

— Я понимаю, что тебе тяжело, — заговорила она некоторое время спустя. — И счастье, и смысл, и долг женщины — это семья. Но счастьем ты уже одарена сверх меры, его величество проявляет к тебе большое внимание. И ты даже не бесплодна, у тебя есть дочь. Чего ещё тебе желать, если подумать? Мудрый смиряется перед волей Неба и учится находить удовлетворение в том, что оно даёт. Теперь, после отстранения Эхуан, ты стоишь на одиноком холме. Едва ли ей удастся вернуть благосклонность государя. Мысли мужчин переменчивы, кому, как не мне, знать об этом. Когда-то… о, когда-то он и не смотрел на других женщин, кроме меня! Когда-то мы подходили друг другу как половинки одной бирки. Как он меня любил, ах, как он меня любил! Но мужская любовь ветротекуча. Это нам, женщинам, приходится помнить о ней всю свою жизнь… Но даже если сломалась кость, осталась сухожилие. У нас есть Тайрен…

Зачем она это говорит? — подумала я. Но тут императрица сделала паузу и тряхнула головой, словно возвращая себя в настоящее. А потом посмотрела прямо на меня.

— Словом — пока счастье у тебя в руках, насладись им как следует, младшая сестра, — сказала она. — Никто не знает, что ждёт нас завтра, и сколько ещё нам отпущено.

Она поднялась, и её дама и служанки, застывшие в углах комнаты, отмерли. Её величество ушла, не прощаясь, я тоже не стала ничего говорить.

Спустя неделю лекарь, ещё раз придирчиво осмотрев меня, признал, что да, я здорова, и выкидыш, по-видимому, прошёл без последствий. Но всё же посоветовал помолиться Чадоподательнице Нагши-И-Бу, заведовавшей заодно и женскими болезнями, а также сказал, что мне лучше воздержаться от весенних радостей ещё по меньшей мере месяц. Однако его величество всё равно продолжал посещать меня ежедневно. Он не пытался уложить меня в постель, а просто заводил беседу о стихах или погоде, или садился играть со мной в какую-нибудь настольную игру. Это уже начало превращаться в ритуал, а если Иочжун и пропускал день, то мне приносили от него какой-нибудь подарок.

— Такова воля Неба, крепись, — как-то сказал он, повторив слова императрицы. — Утешься хотя бы тем, что у тебя есть Лиутар. Остальным не дано и этого.

Я кивнула. Признаться, эти вечерние посиделки были несколько скучноваты. Вот с Тайреном всё было не так. С Тайреном мы говорили на многие интересные темы, спорили, смеялись. А теперь всё было чинно до скрежета зубовного, я почтительно поддакивала суждениям августейшего супруга, а если и осмеливалась высказать какую-нибудь мысль, то трижды обдумав её перед этим. Выразительно приподнятые брови и советы не забивать голову неподходящими для женского ума вопросами начисто отбивали желание пробовать ещё раз. Даже если б мне хватило смелости.