Книга Сосна зимой, страница 83 – Мария Архангельская

— Господин Руэ, этот колодец вы вырыли своими собственными руками. И залезли в него по доброй воле.

— Однако ж не я решился помогать тигру и устроить подлог с помощью злейших врагов империи.

— Не вам бы жаловаться. Кто-кто, а мы-то с вами знаем, что вы – не невинная жертва, и обвинения против вас справедливы. А что до подлога, – я усмехнулась, – рискнёте ли, глядя мне в глаза, утверждать, будто сами ничем подобным не занимались? Особенно когда мой покойный муж был ещё наследным принцем и с ним то и дело случались какие-то неприятности: то приглашения, которых он не посылал, то подарки, которых он не дарил…

— Они не угрожали благополучию империи, – Руэ Чжиорг по-прежнему не шевелился. – А сейчас – верите ли вы, что степные варвары не вернуться пограбить, пользуясь пожаром на нашем заднем дворе?

— А кто его разжёг? Странные у вас представления о благополучии империи, господин Руэ.

Некоторое время гун молчал. Но когда я, решив, что он уже не ответит, сама открыла рот, Вэнь всё-таки заговорил:

— Драконья кровь… Император Дай-цзан придавал ей такое значение… Но что она даёт, эта драконья кровь? Разве она делает умнее, сильнее, способнее? Дай-цзан неплохо начал, но в конце концов едва не привёл страну к полному краху. Уэн-ди мог бы выправить положение, но предпочёл ломать своё наследие, презрев почтение к предкам. А кровь вашего сына и вовсе порченная…

— Потому что он наполовину чужестранец?

— Да. Так что плохого для империи в том, чтобы отнять трон у одной семьи и отдать другой, которая распорядиться им лучше?

— Ой ли? Ладно, предположим, вы и правда неплохо смогли бы им распорядиться. Но вы не вечны, а ваш сын… Раз уж вы заговорили откровенно, то и я скажу, что думаю. Ваш сын – ничтожество. В лучшем случае посредственность. Вы и правда думаете, что он сможет нести эту ношу без вашего руководства? Руэ Шин либо растеряет всё, как Дай-цзан, либо найдёт себе нового советчика и снова начнёт делать, что ему говорят. Вы должны лучше меня знать, что происходило с государством, когда государь оказывался во власти подобных доброжелателей.

— Я нашёл бы ему хороших советников.

— Они бы передрались между собой, или их оттеснил ловкий интриган, умеющий лучше льстить и угадывать настроение императора.

— Этого мы уже не узнаем, – Руэ Чжиорг снова прикрыл глаза.

— Так же, как вы не узнаете, каким правителем будет мой сын. Если драконья кровь не имеет значения, то насколько кровь порчена – тем более. А есть ли у вас иные претензии ко мне, кроме моего происхождения? Я плохо справляюсь?

— Иногда – хорошо, – неохотно признал Чжиорг. – Но вы были и остаётесь чужой. Вам не понять.

— Убойный аргумент, – с иронией согласилась я. – Зачем смотреть на реальные результаты, когда можно просто объявить всё исходящее от чужака плохим только потому, что он чужак?

— Ну зачем же всё? Признаю, некоторые ваши решения действительно шли на пользу. Вы сумели справиться с голодом, вы поддержали армию. Но всё остальное… У вас нет уважения к нашим традициям и добродетелям. И, боюсь, у вашего сына их тоже не будет.

— Уважать – не значит слепо им следовать. Иногда, чтобы всё осталось прежним, нужно что-то изменить.

— Это слова, ваше величество. Боюсь, что мы с вами друг друга не поймём. В любом случае, поздно спорить о путях империи, во всяком случае, для меня.