Книга Новые пути. Книга 2, страница 46 – Мария Архангельская

По коже продрал мороз. До сил пор заклинатель был спокоен — ему доводилось видеть триллеры и фильмы ужасов и играть в компьютерные игры с их порой даже чрезмерным натурализмом, так что сам по себе вид кусков человеческих тел был в какой-то мере привычен. Но одно дело, когда перед тобой заведомый спецэффект, а совсем другое, когда ты осознаёшь, что это — настоящее. Которое совсем недавно было человеком, ходило и говорило так же, как ты.

Это средневековье, напомнил себе Линьсюань. Для здешних порядков всё нормально. Не все такие вегетарианцы, как в ордене Линшань… Там, впрочем, тоже казнят, просто напоказ не выставляют. А местные привычные, они не видят в этом ничего такого. Но хорошо, что Жулань в повозке и ничего не разглядит, если только не отодвинет занавеску. Он невольно кинул взгляд назад, однако занавеска висела ровно.

— Что ж господин бессмертный нас не позвал? — удивился производивший досмотр чиновник в воротах, кивая на стоящую рядом стражу. — Мы б ему путь расчистили.

— Да мы не торопимся, — уверил Линьсюань, заставив себя отвести глаза от клеток с головами. — Уважаемый, не подскажете, где в городе можно остановиться на ночлег?

Уважаемый не только подсказал, но и отрядил одного из стражников проводить, а заодно довольно грубо очистить дорогу, чтобы господа ехали по улицам без задержек. Но гостиница «Серебряный лотос» оказалась прямо напротив городской управы, рядом с которой тоже были вывешены отрубленные головы. Не имея желания любоваться на эту картину каждый раз, когда придётся выходить, заклинатель потребовал отвести их к какому-нибудь другому жилью. Стражник отнёсся к его причуде философски и действительно проводил до ещё одной гостиницы поскромнее, где-то на боковой улице. На прощание вояка указал направление к речному порту и попутно с силой огрел по хребту тупым концом копья попытавшегося привязаться к ним нищего раньше, чем Линьсюань успел его остановить.

— Развелось попрошаек… — пробормотал стражник, сплюнув, и Линьсюань был вынужден с ним согласиться: нищих по дороге от ворот он уже увидел раза в два больше, чем за всё время жизни в этом мире. На каждом углу сидела или стояла сгорбленная фигура в лохмотьях, часто и не одна.

Однако монетка, уже приготовленная для проводника, так и осталась в рукаве.

— Скажите, у вас всегда так много казнённых? — спросил Линьсюань подавальщика, когда они с Жулань устроились в комнатах, и им принесли обед.

— В последнее время стало больше, господин бессмертный, — флегматично объяснил тот. — Всё разбойники и бунтовщики. О, завтра как раз на пустыре за городской стеной будут казнить ещё десяток — не хотите прийти взглянуть?

— Нет, не хотим, — резко отказался Линьсюань. — А что, у вас тут бунт? Я об этом не слышал.

— Больших бунтов, хвала предусмотрительности главы Мэя, уже давненько не было. Но, говорят, будет большая война, налоги подняли, дворец строят, опять же… Вот народишко, кому платить уже нечем, в горы и бежит. Восточнее, говорят, две деревни спалили за недоимки, людей в колодки да на отработки, но кое-кто сумел смыться. Будут ловить теперь, опять, наверно, войска введут… — и подавальщик со вздохом махнул рукой.

— Мама писала мне, что налоги поднимают, — проговорила Жулань, когда он вышел. — Но я не думала, что всё настолько плохо.