Книга Новые пути. Книга 2, страница 48 – Мария Архангельская

— А эти? — Линьсюань махнул рукой на козлы.

— А эти за долги. Так и будут тут стоять, пока не согласятся заплатить.

— А если у них нет денег?

— Определённо есть, господин бессмертный. Просто эти негодяи не хотят возвращать.

Палач между тем наконец отбросил палку и потряс уставшей рукой. Рядом стояла корзина, из которой торчало ещё не меньше дюжины таких же палок. Два помощника в одинаковых коричневых халатах-юаньлинпао до колен отвязали обвисшего человека от козел и отволокли в сторону, в то время как ещё двое подняли на ноги и принялись освобождать от колодок следующего. Тот стоял, опустив голову и покорно позволяя производить с собой все манипуляции.

— Это тюрьма? — Линьсюань кивнул на ворота.

— Она самая, господин бессмертный.

— А почему из неё так пахнет? Там что, совсем не убираются?

— Этот недостойный заслуживает кары, — развёл руками чиновник. — Переполнено всё, не успевают.

Со следующего приговорённого сорвали рубаху и принялись привязывать к козлам. Сбоку ругнулись — там помощники палача пытались натянуть одежду на наказанного, который им никак не помогал. Вяло шевельнулся лишь после угрозы, что так и оставят в колодках голым, и попытался просунуть непослушную руку в рукав.

Когда Линьсюань уходил, за спиной возобновился мерный свист и удары бамбуковой палки. Этот осуждённый не кричал, по крайней мере, пока. Интересно, в Линшане наказывают так же? Может, и так же. Но в гаотайской тюрьме так точно не пахло.

Из Цуйпу они отплыли рано утром, к счастью, избежав новых зрелищ отправления местного правосудия. Жулань наверняка заметила его подавленное состояние, но тактично ничего не стала спрашивать. И вот теперь путники плыли в лодке по реке, мимо пологих и крутых берегов, мимо гор и холмов, мимо дальних и прибрежных селений. Иногда лодка приставала к берегу, но чаще плыла без остановок днями и ночами, благо большие размеры позволяли спать и даже готовить прямо на борту. Пожалуй, для просто лодки она была великовата, но как ещё назвать это судно, заклинатель не знал. Остальные пассажиры, которых набралась с полдюжины, большую часть палубной настройки уступили бессмертному мастеру и госпоже, а сами жались подальше, стараясь не докучать и вообще не привлекать внимания, насколько это было возможно. Лодочник, как ни странно, вёл себя свободнее, охотно отвечал на вопросы, иногда что-то напевал, а однажды под вечер усладил слух пассажиров несколькими историями заклинательских подвигов. Как ни странно, собственные властители-Мэи в его повествовании почти не фигурировали, зато там нашлось место блистательному мастеру Доу Сюю. Слушая красочную повесть о битвах своего шиди с сонмами оборотней и злобных духов, Линьсюань невольно задался вопросом, знает ли сам Доу Сюй хотя бы о половине того, что якобы совершил.

Голосов двоих гребцов, которыми командовал лодочник, Линьсюань не услышал ни разу.

В остальном же путешествие протекало спокойно. В первый день плавания Линьсюаня догнал магический посланец от Чжаньцюна с письмом. Глава Линшаня желал знать, что такое приключилось у его шиди с Е Цзиньчэном, и с какого перепугу тот обвиняет мастера Хэна в похищении собственной жены. Вздохнув, Линьсюань взялся за ответ, описав сцену, свидетелем которой оказался (опустив лишь собственные ночные блуждания под окнами, по его словам выходило, что он просто остановился в той же гостинице), а также уверив, что никакого похищения не было. Сун Жулань решила уехать к родителям совершенно добровольно, а он просто взялся её проводить. Если господину Е так уж свербит, то пусть инициирует расследование, ночные крики Жулань наверняка слышал не один мастер Хэн.