Книга Новые пути. Книга 2, страница 64 – Мария Архангельская

И всё же талисманы работали. Рывки стали слабее и реже, мертвец, словно что-то почуяв, попытался податься назад, и ещё раз, сильнее, едва не выдернув рогатину из рук Линьсюаня. Потом снова надавил, и древко опять проскрежетало по скале. И всё стихло. Мертвец застыл, уронив руки, опустив голову и чуть покачиваясь. Сейчас снова стало видно, что при жизни он был вовсе не высок и не силён.

Заставить себя разжать руки и выпустить копьё Линьсюань так и не смог, Ханьшуй пришлось призывать из ножен мысленно. Приходилось торопиться — затишье было лишь временным, кое-где листы бумаги, послужившие основой для талисманов, уже начали чернеть, словно обугливаясь. Ещё немного, и они рассыплются прахом, отдав всю свою силу, и тогда всё начнётся по новой. Разрубался мертвец с трудом, виной ли тому была крепость изменённой плоти, или неумение самого Линьсюань толком обращаться с мечом без приложения рук. На то, чтобы отделить одну руку от плеча, ушло несколько минут, со второй рукой заклинатель немного приноровился, и дело пошло веселее. Мертвец вдруг вскинул голову и взвыл-зарычал, словно адресуя свои угрозы небу. Талисманы съёживались и опадали с него осенними листьями, и всё же заклинатель успел. Мертвец вдруг встряхнулся, как собака, сбрасывая с себя последние бумажки, но в этот самый миг Ханьшуй окончательно перерубил ему ногу, и мертвец рухнул, потащив из собой копьё, за которое Линьсюань наконец перестал цепляться мёртвой хваткой.

Почти лишившийся конечностей лютый рычал и извивался на земле, щёлкая зубами. Рядом, как огромная ящерица, корчилась отрубленная нога, скребли пальцами и хватали что-то в воздухе руки, и Линьсюань обошёл их по почтительной дуге, прикидывая, как бы откочерыжить оставшуюся ногу. Да и голову не худо бы срубить. Блестели белым куски костей и перерубленные суставные сумки в лохмотьях какого-то сизого мяса, и Линьсюань поморщился, но отвращения почти не было. Слишком он устал, и слишком болело избитое о скалу тело, хорошо, хоть затылком не приложился. Усталость и боль наваливались постепенно, но нужно было закончить дело, и только тогда можно будет сесть на землю, вытянув ватные ноги, и осознать, что снова остался жив.

Что там творится на его спине, Линьсюань не видел, но судя по тому, как ахала и охала жена старосты, обрабатывая ему спину мазью, синяки и ссадины впечатляли. Заклинатель и сам очень даже их чувствовал, стоило женщине хоть чуть надавить, зато рёбра оказались всё-таки целы. Даже удивительно. Ещё один синячище красовался на правом локте, ставя под вопрос, сможет ли он в ближайшее время пользоваться мечом. На нижней рубашке остались пятна крови, так что, когда с лечением было закончено, пришлось доставать запасную.

В деревню Линьсюань пришёл на закате. Точнее будет сказать — доковылял, и за то время, что он прошёл от окраины на памятную площадь, где когда-то угощали их с Жулань, вокруг успела собраться небольшая толпа. Когда заклинатель громко объявил, что с лютым мертвецом покончено, раздалось дружное аханье. Пришлось также ещё объяснить, что части тела лютого похоронены в распадке, ниже по склону от скалы, похожей на зайца. Эти части завалены камнями и поверх начертаны специальные знаки, но всё равно людям лучше ближайшие годы туда не ходить и мёртвого тем более не тревожить. Лет через пять-десять его можно будет как следует похоронить, но сперва всё равно нужно позвать заклинателя, который подтвердит, что это безопасно… На этом староста прервал слегка бессвязные объяснения Линьсюаня и увёл его в свой дом.