Книга Переписать сюжет. Книга 1, страница 157 – Мария Архангельская

— Говорил тебе учитель — не суйся под руку! — выговаривал ему смуглый. — Терпи теперь.

— Что ж, поздравляю с первой боевой раной, — мастер Хэн прилепил поверх распоротой кожи талисман, покопался в мешочке на поясе и сунул ученику какую-то пилюлю и плошку с водой. — Вот, проглоти-ка. Что вам, уважаемый?

Последнее относилось к топтавшемуся рядом старосте.

— Гос… Господа бессмертные… У этих ничтожных крестьян нет денег…

— Денег? — мастер Хэн недоумённо моргнул.

— Им нечем заплатить бессметным мастерам…

Хэн Линьсюань нахмурился, словно не мог понять, о чём тот вообще говорит. Потом отвернулся и махнул рукой. Жулань разглядела, что левый рукав его чаошэна почти оторван от проймы.

— Ну, будем считать, что мы помогли вам бесплатно. В обмен на обед — мы голодны. И, боюсь, нам придётся остаться у вас как минимум ещё на день.

Теперь заморгал староста. Между тем ученица довольно сноровисто перевязала раненого, и учитель помог ему лечь. Жулань тихонько подошла к ним и остановилась рядом.

— Мастер Хэн…

— Да?

— Я могла бы зашить вам рукав.

— А… — мастер Хэн глянул на своё плечо. — Вы очень добры, госпожа Е.

Он улыбнулся, и Жулань невольно улыбнулась в ответ. И кто придумал, что у Хэн Линьсюаня дурной характер?

— Ли Жань! Ты должен бить в открывающуюся пустоту! Ты что, не видишь, как у него рука идёт? Впрочем, если и не видишь, ты должен чувствовать!

На площадке кружили двое подростков, старательно атаковавших друг друга без оружия под бдительным присмотром Доу Сюя. Линьсюань прошёлся мимо стены, у которой младшие ученики выполняли стойку на руках. Отлынивать и сачковать никто не пытался, так что Линьсюань снова перенёс внимание на площадку, куда как раз выходила новая пара. В числе тех, кого натаскивал Доу Сюй, были и его ученики, а потому мастер Хэн решил потратить пару часов, чтобы посмотреть, как они себя покажут куда более сильному и умелому воину, чем он сам.

Доу Сюй, кстати, присутствие Линьсюаня старательно игнорировал, даже не поздоровавшись. Можно было бы сказать, что они вообще не разговаривают, если б у младшего соученика хватало на это терпения. Но всё же он нет-нет, да и бросал в сторону шисюна Хэна язвительные реплики, ожидая бог знает какой реакции. Линьсюань старался реагировать спокойно, не ведясь на подначки и провокации, и вообще при редких встречал следовал всем правилам местного этикета. А если шиди Доу желает демонстрировать свою невоспитанность на глазах у учеников, то это его проблемы, верно?

Ученики показали себя неплохо, хотя критических замечаний досталось и им. Но Доу Сюй, надо отдать ему должное, был достаточно справедлив, чтобы не срывать на учениках неприязнь к учителю. А потому к себе Линьсюань возвращался вполне довольным жизнью.

— Шиди Хэн!

— Шицзе* Лю, — Линьсюань наклонил голову, приветствуя Лю Цзиньлянь.

— Ты сейчас к главе Ши?

— Нет, к себе, а что?

— О, а я полагала, что глава вызовет шиди к себе.

— Зачем?

— Ты не знаешь? К главе Ши прибыли посланцы из клана Чжун.

— И какое это имеет ко мне отношение?

— Не знаю, — Цзиньлянь пожала плечами. — Но, говорят, посланцы были злы на шиди Хэна и требовали от главы объяснить его действия.

Действия? Это как-то связано с визитом в Даньлю? Попрощавшись с явно изнывавшей от любопытства шицзе, Линьсюань свернул на дорожку, ведущую к дому главы ордена.