Книга Переписать сюжет. Книга 1, страница 49 – Мария Архангельская

Черноволосые головы с перевязанными лентами узлами склонились над столиками. Стояла образцовая тишина, и сколько Линьсюань не оглядывал ряды учеников, нигде не мог заметить никаких следов списывания или ещё какого-нибудь нарушения дисциплины, даже самого мелкого. Только один подросток в самом заднем ряду сделал украдкой какой-то знак своему соседу, но тот лишь отмахнулся. Впору умилиться, какие здесь сознательные и добропорядочные ученики.

Выписывание заданного текста много времени не заняло, отрывок, который задал Линьсюань, был невелик. Один отложил кисть, другой, и вот уже все или почти все ученики снова выпрямились в ожидании следующих указаний.

— Все закончили? — на всякий случай уточнил Линьсюань. — Бай Цяо, собери.

Старший ученик прошёлся по рядам и с поклоном протянул учителю стопку пронумерованных листов. Жестом отпустив его, Линьсюань принялся просматривать результаты. Уровень у всех оказался примерно одинаков, и даже ошибки схожие: кто-то слишком сильно нажимал на кисть, когда это было не надо, или наоборот, не прилагал нужных усилий, когда надо, у кого-то иероглиф «заваливался», или какие-то черты были длиннее или короче нужного, отчего результат не выглядел соразмерным. О, а вот тут фактическая ошибка, ученик неправильно запомнил текст.

— Тот, кто написал: «Из «Вёсен и осеней» можно узнать о правильных поступках», имей в виду — не о поступках, а о титулах. Проверь своё знание текста.

По классу прошёл даже не гул, а шелест, мальчишки запереглядывались, им явно было интересно, кто это опростоволосился. Между тем взгляд Линьсюана упал на последний листок. М-да-а… Вот уж кто либо злостный прогульщик, либо косорук от рождения. Нет, прочесть эти каракули было можно. Почти все, но в конце парень явно заторопился, и похожие на кривляющихся насекомых значки и вовсе превратились во что-то невнятное, а порой и явно ошибочное.

— Это чьё? — Линьсюань поднял листок. — Номер тридцатый?

Все головы обернулись на последний столик в крайнем ряду, из-за которого поднялся долговязый мальчик в сером, выглядевший несколько старше остальных.

— Подойди сюда.

Мальчик подошёл, выдвинув подбородок вперёд.

— Это что за иероглиф? — Линьсюань ткнул пальцем в бумагу. Парень сжал челюсти:

— Инь, — буркнул он.

— А вот этот?

— Царство.

За его спиной раздалось фырканье. Линьсюань поднял голову. Ну, конечно, это старший ученик не скрывает своего веселья, а остальные и рады присоединиться.

— Бай Цяо, если ты думаешь, что у тебя всё написано безупречно, ты ошибаешься. А ты… — Линьсюань снова перевёл взгляд на внешнего ученика, — как тебя зовут?

Взгляд мальчика вспыхнул, словно не вспомнив его имя, учитель нанёс ему оскорбление. А парень-то с характером. Но ученик сдержался, и его ответ прозвучал вполне почтительно:

— Этого ученика зовут И Гусунь, наставник.

Вот как. Линьсюань откинулся на спинку своего сиденья, пристально глядя на юношу в сером халате. Зато теперь ясно, почему он так отреагировал, когда его спросили об имени: они с мастером Хэном сталкивались уже вполне достаточно, чтобы и самый равнодушный учитель запомнил, с кем имеет дело. Ну, здравствуй, главный герой и будущий император Поднебесной. Вот и свиделись.

Пауза затягивалась. И Гусунь стоял, почтительно наклонив голову, как и положено примерному ученику, но видно было, что это спокойствие готового вот-вот полыхнуть вулкана. Вот уж про кого не скажешь, что это дракон в обличье рыбы. Дракон — он и есть дракон, даже если пока драконёнок.