Книга Переписать сюжет. Книга 1, страница 47 – Мария Архангельская

Звякнуло — это от шандала на столе отвалилась одна из лапок, поддерживающих гнездо для свечи.

Некоторое время Линьсюань смотрел на кусок металла, потом поднял и повертел в руках. Срез лапки оказался гладким, словно её перерубили мечом… или лазером. Подумалось, что для боевых тренировок, не важно, с оружием или заклинаниями, существуют специальные площадки. Пожалуй, впредь делать это в комнате будет опрометчиво.

В дверь постучали.

— Кто там? — Линьсюань кинул взгляд на светлое окно — Чжаньцюн обычно приходил ближе к вечеру, а больше он никого не ждал. И тем не менее, это оказался шисюн Ши.

— Шиди позволит войти?

— Разумеется, — Линьсюань встал. По этикету следовало бы распахнуть перед главой ордена дверь, но тот сделал это сам. И сам же закрыл её за собой.

— Как проходят твои уроки с шиди Доу?

— Хорошо. Я чувствую, что продвинулся вперёд.

— Я рад, что вы не ссоритесь.

— Я тоже, — Линьсюань жестом пригласил его сесть, и сам сел напротив. — Угостить тебя чаем? Или вином?

— Я ненадолго, — Чжаньцюн качнул головой. — Я принял испытания у своих и твоих учеников. Возможно, тебе будет интересно, как твои ученики себя показали.

— Разумеется, мне будет интересно, — хмыкнул Линьсюань.

— Тогда я принёс тебе список, — шисюн извлёк из рукава обтянутые шёлком дощечки, между которыми помещалась сложенная в гармошку бумага, и положил их на стол между ними. — И вот что я ещё думаю…

— Да?

— Тебе пора возвращаться к преподаванию. Пусть ты пока ещё не можешь в полной мере объяснить детям заклинательство и направить по пути совершенствования, но другие дисциплины — каллиграфия, математика… Ты можешь, например, проверить у них сочинения. Или потренировать их на знание канонов.

Линьсюань потёр нос. Пожалуй, это предложение имело смысл. Если уж он волей-неволей стал преподавателем, то и в этом деле надо начинать практиковаться. Чжаньцюн между тем посмотрел на валяющийся на столе обломок подсвечника, но комментировать не стал.

— Твои ученики по тебе скучают, — добавил он вместо этого.

— Что ж, тогда не будем откладывать, — кивнул решившийся Линьсюань. — Какие у них завтра уроки?

— Я тебе напишу, — с готовностью предложил Чжаньцюн, и Линьсюань даже почувствовал себя слегка неловко — не должен директор школы помнить расписание за учителя. Но он сам же спросил, а потому оставалось только вынуть чистый лист бумаги и растереть для шисюна немного туши. Бумагу пришлось поискать — папку с листами как-то незаметно заполнили заметки и рисунки, так что пришлось встать и отойти к шкафу за новой стопкой.

— Это… ты нарисовал?

— А? — Линьсюань обернулся. — Да, я.

В руках Чжаньцюна был рисунок с цветами сливы и стихотворением — тот самый, первый, как ни забавно, так и оставшийся самым удачным. Похоже, в тот день его и правда посетило вдохновение.

— Не знал, что ты рисуешь.

— Здесь нечем хвастаться, — Линьсюань пожал плечами. Похоже, что рисование было для мастера Хэна чем-то вроде гилти плеже — навык определённо у него был, но при этом сохранялся в тайне даже от Чжаньцюна, который, как бы оригинальный Линьсюань на него ни шипел, оставался ему в ордене самым близким человеком. В тексте романа, к слову, о рисовании тоже не упоминалось.

— А, по-моему, это прекрасно.

— Шисюн меня перехваливает, — Линьсюань сел на место и взялся за брусок туши.