Книга Переписать сюжет. Книга 1, страница 83 – Мария Архангельская

«Если бы эти два существа не встретились на моём пути, — сказал Чжан Хуа, — то и через тысячу лет люди бы от них не избавились».

И он сварил лиса.**

Ван Цинфен выдержал паузу и допил то, что было в чарке. Слушатели, в числе которых были и ученики, засмеялись и захлопали.

— Отлично, отлично! Прекрасная история.

— А это было обязательно — от них избавляться? — спросил Линьсюань.

— В каком смысле? — Ван Цинфэн повернулся к нему.

— Ну, я вот так и не понял, а за что, собственно, убили лиса.

— Он же был оборотень.

— И что?

Ответом были полные недоумения взгляды. Линьсюань вздохнул.

— Почему мы, собственно, уничтожаем оборотней и всякую прочую нечисть?

— Потому что она вредит людям.

— Именно. Но разве этот лис кому-нибудь вредил?

Слушатели переглянулись, как переглядываются люди, услышав заведомую чушь.

— Разве оборотни могут не вредить? — спросил кто-то.

— Мне напомнить вам легенду о Белой змее? Или ту историю, где лиса много лет служила на постоялом дворе, и никто от неё ничего плохого не видел? Оборотни тоже разные бывают.

— В истории не сказано, что этот лис был добродетелен, — рассудительно сказал Чжаньцюн.

— Но не сказано и обратного, — возразил Линьсюань. — Бедный лис жил себе и жил, никому не мешал, заскучал и захотел поговорить с умным человеком. А этот, Чжан Хуа, заметьте, даже не пытается узнать, творил ли его собеседник какое-нибудь зло, или нет. Просто раз оборотень — надо сварить. Ещё и столб срубили, а он-то точно никому ничего плохого не делал, просто торчал себе у могилы, и всё.

Остальные снова переглянулись. Судя по скептически кривящимся губам и вздохам, никого из взрослых Линьсюань не переубедил, а затаивший дыхание молодняк и вовсе как-либо высказаться не попытался.

— Ладно, умник, а сам-то сыграть не хочешь? — поинтересовалась до сих пор молчавшая Шэ Ванъюэ.

— Увы, я не мастер рассказывать интересные истории.

— Боишься проиграть? — насмешливо спросил Доу Сюй. Со дня их злосчастной вылазки это был первый раз, когда он обратился к Линьсюаню.

— Учитываю такую возможность.

Однако игра как-то сама собой увяла и без него — видимо, оказавшиеся неуместными рассуждения Линьсюаня сбили всем остальным настрой. Ученики, заскучав, разбежались первыми — кто искать себе иных развлечений, а кто и засобирался обратно в школу. Взрослые тоже стали потихоньку расходиться. Через некоторое время рядом остался только Чжаньцюн. Линьсюань посмотрел на него, гадая, не расстроен ли он, что шиди испортил веселье, но глава сидел с отрешённым видом и казался погружённым в свои мысли. Солнце уже клонилось к закату, и, хотя до темноты было ещё далеко, Линьсюань тоже подумал, что, пожалуй, пора и честь знать.

— В Уху случилась большая битва, ты слышал? — вдруг сказал Чжаньцюн. — Клан Инь захватил три города у клана Лян. Лян попытались их отбить, но потерпели поражение. Двадцать тысяч воинов сдались и были казнены победителями.

— Все двадцать тысяч? — недоверчиво переспросил Линьсюань.

— Все двадцать тысяч.

Линьсюань помолчал. Всё-таки, в такую массовую бойню слабо верилось, должно быть, слухи преувеличили… во сколько? Даже если в десять раз, всё равно масштаб смертоубийства впечатляет.

— Хорошо, что у нас на севере тихо, — пробормотал он.

— Да. Как бы ни были порой сложны отношения между нами, Мэями и Чжунами, в главном мы всё же ладим.