Книга Повести, рассказы, миниатюры, страница 40 – Алэн Акоб

— Здравствуй, Ашотик, – её строгое лицо становится светлым, – ты бабушку не нервировал сегодня, надеюсь?

— Нет, бабушка Патимат, – отвечаю я ей, отводя глаза в сторону.

— Здравствуйте, Галина Михайловна.

— Доброе утро, Патимат, я не знаю, что он тебе сейчас сказал, но сил моих больше нет, этот мальчишка меня доведёт до инфаркта (это всё потому что я не умылся утром и выбежал на улицу не позавтракав).

— Не переживайте, Галина Михайловна, они все такие в детстве, вы думаете, мне было легко с Андзором, одна вырастила его, как мой муж Хасан ушёл в сорок первом добровольцем на фронт.....

Так каждое утро наши две бабушки вспоминают былое, я всякий раз думаю, что их лучшие дни остались где-то там до войны, они живут прошлым, настоящее для них всего лишь бесцветные будни.

Наговорившись вдоволь, бабушка Патимат берёт нас за руки, и мы все вместе через дорогу идём в гастроном купить сметаны на разлив и хлеба. В магазине Мадина смотрит на конфеты, её намёки прерывает строгий взгляд Патимат. Мне иногда кажется, что она читает наши мысли на расстоянии. Вот вчера, например, мы с Мадиной договорились сходить вместе на речку, чтобы наловить головастиков из луж и переселить их в наш двор, как Патимат неожиданно, прежде чем отпустить погулять, предупредила нас: на речку ни ногой, накажу обоих. Пришлось весь день торчать во дворе. Или, например, пропажа гороха из банки в кухонном шкафу, за которой сразу же последовал арест двух трубочек-плевательниц.

Все вместе мы возвращаемся к нам во двор, я несу булку с хлебом, Мадина белый бидончик с отбитым боком, в котором сметана, оставшиеся свободные две руки крепко держит Патимат – дружно переходим дорогу. Возле подъезда она забирает продукты из наших рук и строгим голосом говорит:

— Играйте только во дворе, – хмуря брови, – я с балкона слежу за вами.

В знак согласия мы киваем головой, хотя прекрасно знаем, что надо просто выждать, когда она подымется наверх, посмотрит на нас сверху пару секунд и уйдёт на кухню готовить обед для отца Мадины, дяди Андзора.

Через три минуты мы уже на соседней улице, переходим осторожно дорогу, выходим к дому, где живёт Борька-дурак. Лучше ему на глаза не попадаться, он старше нас и иногда дерётся с нами. За его домом пустырь, там валяются железнодорожные шпалы, проволока, разбитые кирпичи и прочая строительная рухлядь. Я ищу медную проволку, из неё наш сосед, шофёр-дальнобойщик дядя Хасан, делает интересные головоломки, у меня даже есть рогатка из неё. Но об этом никто не знает, кроме Мадины, иногда я даю ей пострелять из неё, она пожимает плечами, будто я ей навязываюсь, а сама с удовольствием стреляет.

Тем временем, пока в поисках проволоки я успел ободрать коленку до крови, она собирает полевые цветы тут же на пустыре, успев вплести себе в волосы ромашку. Она тихо подходит ко мне с куцым букетом цветов в руке, молча смотрит на меня. В это же самое время я замечаю между камней необыкновенную находку – фантик от конфет «Гулливер».

Фантик совсем новый, видно, недавно его сдуло ветром сюда с какого-то балкона неподалёку.

Я расправляю его, ошибки нет, новый, целое состояние – его можно променять на два яблока, три круга на велосипеде Владика вокруг дома, на десять фантиков «Мишки косолапого» или на пять – «Птичьего молока».