Книга Повести, рассказы, миниатюры, страница 41 – Алэн Акоб

— Отдай мне его, – прозвучало угрожающе с нотками приказа, – я его первая увидела, – оправдали мои опасения насчёт недоброй развязки так хорошо начавшейся истории с находкой. Фантик на всякий случай быстро исчез в кармане. Вслед за моей рукой там же оказалась и кисть с острыми ноготками. Я выдернул её руку из кармана, получилось грубо, фантик порвался, в серых глазах Мадины сверкнул злой огонёк, за ним последовал удар ногой ниже колена. Ссориться с ней мне строго-настрого запрещено моими родителями, да и кроме того, она дерётся как тысяча разъярённых кошек, может расцарапать тебя в кровь.

Мы снова у её подъезда, и она как всегда прыгает на своей скакалке, недобро поглядывая в мою сторону. Вдали я замечаю дядю Андзора, это папа Мадины. У него строгий орлиный взгляд, совсем как у Патимат, и добрая душа. Отец иногда заходит по вечерам к Андзору, и они часами сидят на балконе, курят и долго беседуют. Порой они пьют красное вино, которое привозит из Грузии дальнобойщик Хасан. В своих бесконечных разговорах часто упоминают человека, которого зовут Сталин. Как-то я спросил отца, а кто такой Сталин?

— Когда подрастёшь, тогда и всё узнаешь, – и тут же добавил: – Всему своё время.

Тогда я спросил его ещё раз:

— Ну скажи хотя бы, это хороший человек или плохой, – настаивал я, на что отец ничего не ответил, только покрепче сжал руку.

Завтра утром надо успеть подловить Хасана, пока он не уехал на своём грузовике, и отдать проволоку, чтобы он наделал из неё головоломок, они у него лихо получаются.

У Хасана под сиденьем есть настоящий пистолет и патроны к нему. Он обещал мне и Мадине пострелять из него, когда мы подрастём, но это тайна, об этом никто не должен знать, надеюсь, вы умеете хранить тайны.

Вчера весь день шёл дождь, лужи, что были во дворе, слились в одно небольшое мутное озерцо с масляным разливом от пролитой солярки, ярко блестя всеми цветами радуги на разбитом асфальте под утренним солнцем. Мадина как всегда ждала меня перед подъездом, вчера мы с ней договорились пойти ловить головастиков за пустырём, туда, где маленькое болотце. Мы их собираем в банку из-под солёных огурцов, которую я утащил из дома, потом выпускаем в разные лужи, что у нас во дворе. Мадине нравится, как квакают лягушки, честно говоря, мне не очень, но раз ей по душе это дело, то я покорно иду рядом с ней. Вовка, что живёт за нашим домом, показывал недавно свои бородавки на руках, говорил, что они у него от головастиков и выводить их можно только соляркой. Это тоже одна из причин, почему мне очень хочется их ловить.

По дороге Мадина увлечённо рассказывает мне, что есть страна такая Франция, где кушают лягушек и даже делают из них компот. Думаю, что она всё-таки брешет, зачем людям есть лягушек, если есть мясо, сыр, хлеб, но всё-таки она добилась своего – я представил себе, как люди их поедают, и мне стало так противно, аж затошнило. Наконец мы на месте. В небольшой лужице под огромным лопухом, полной лопающихся пузырей, быстро шныряют шустрые головастики. Мы становимся на колени и начинаем их ловить, на ощупь они скользкие, так и норовят вырваться из рук. В банке их уже добрый десяток.

— Эй, вы кто такие? – раздался чей-то голос над нами. Я посмотрел вверх, надо мной стоял молодой парень лет двадцати, постриженный налысо, небритый. Одежда на нём была такая же странная, как и он сам, порванная во многих местах, в стоптанных башмаках на босу ногу. Мадина даже не посмотрела на него, продолжая сопя ловить головастиков.