Книга Повести, рассказы, миниатюры, страница 44 – Алэн Акоб

— Слышишь, каменщик, – оторвав свою голову от могильной земли, сказал отец, – перестань стучать, здесь сын мой спит!

Отложил старый мастер в сторону свой инструмент, встал с колен, покачал головой и пошёл, бормоча:

— Он прав, нельзя им мешать, пусть спят наши дети, только одного он не знает, четыре могилы вниз, мой сын там лежит.

Старый человек, который однажды стал понимать птиц

Старик Григорий, спотыкаясь о кочки, в поношенных до дыр армейских сапогах, которые носил уже не первый год, шёл по сырому лесу в поисках поздних грибов. Вот уже битый час как он их ищет везде, под елью, под берёзой у оврага, на поляне и не находит ничего, от этого ему становится печально, он по-старчески брюзжит, нет, не весело ему и лес какой-то печальный, а всё потому, что осень кончается, природе и старику пришло время заснуть – кому до весны, а кому навсегда. Он присел на поваленное бревно, закурил, задумался, как всегда, о прожитой жизни, о женщинах и ещё о многом о том, о чём молчат старики, смахнув украдкой слезу, заветные тайны в себе храня. Его седые длинные волосы, которые давно не знали мыла, спадали бы до самых плеч, если бы не замызганная резинка, собравшая их в конский хвост. Карие осторожные глаза, окружённые многочисленными старческими морщинками, пытливо смотрели из-под густых бровей, а сам он походил на хищную птицу из-за длинного носа с горбинкой. Мешковатый пиджачок, потёртые штаны, лоснящиеся от неправильной глажки, ведь в жизни вдовца всегда наступают времена, когда носить старое легче, чем купить новое. Да, когда-то он был молод и красив, незаурядная личность, душа компании и вечный тамада, бывший военный офицер, дослуживший до полковника, повидавший немало на своём веку, но сломленный внезапной утратой близкого ему человека – жены.

Молча посидев ещё пар минут, по-прежнему не теряя надежды найти хоть что-нибудь, он побрёл дальше, спотыкаясь о кочки и ямки в лесу. Под гигантской елью, на поляне, прямо около уходящего в самое небо корявого ствола забавно торчал один-единственный грибок, неизвестно по каким запоздалым причинам вылезший на свет белый, большой и свежий с виду, видно, слизняки не успели до него доползти. Дед заметил его, подошёл, обрадованный, нагнулся, протянул руки, чтобы срезать его, и сразу же свалился как подкошенный без сознания. Он упал рядом с грибом от удара шишки, которая попала ему на голову. Ели предположить, что еловая шишка способна свалить с ног взрослого человека, пусть даже немолодого, то это брехня чистейшей воды, ни один нормальный человек в это, конечно, не поверит. Только здесь случилось что-то другое, то, о чём знают только наши бабушки, рассказывая по вечерам, после выпитой чашки чая, шёпотом друг другу сокровенные тайны, и горе тому, кто подслушает их – пропадёт у него сон с этого дня и будет мучить его долго бессонница с кошмарами.

Сколько пролежал так Григорий, он не помнил, может быть, сутки, а может, меньше, но очнулся от непривычных звуков, где-то наверху, в еловых ветках кто-то тоненьким голоском пропищал:

— Смотри, вроде очнулся.

— Похоже на то!

Григорий посмотрел наверх и, ничего не понимая, прокричал в сторону, откуда шёл голос:

— Хорош смеяться, могли бы и помочь, – пытаясь привстать.

— Фу, какие ужасные звуки они издают!