Книга Повести, рассказы, миниатюры, страница 48 – Алэн Акоб

— Колбаса пойдёт?

— Колбасу ты попридержи для нас, она это не ест, а вот пару мышей для неё было бы в самый раз, – задыбив пушок перьев, что был на горлышке.

— Где же я мышей-то вам наловлю, голуби вы мои?

— Сам ты голубь, – обиделся ворон, – а вот подумай, где? Мозгами своими пошевели немного.

— Я, кажется, знаю! – хлопая ладонью себе по лбу. – Сейчас сбегаю в зоомагазин за мышами! – воскликнул он и тут же испугался, не спугнул ли своих новых друзей, но вороны были уже на гнезде, кормили по очереди прожорливых птенцов кусочками сухой булки.

Во дворе на ветке платана сидел самец горлицы, мятежно бубня поэму, которую он сочинил вчера для своей возлюбленной. Сама же виновница вожделения, которой были посвящены страстные строки, с безразличным видом торчала на перилах балкона, время от времени прилежно испражняясь на пол, не забывая при этом усердно приглаживать пёрышки на волнующейся грудке. Григорию очень захотелось послушать влюблённую птицу, но вспомнив, за чем он вышел, бросился бежать в магазин, боясь не успеть к закрытию.

Сова, к которой поспешили новоиспечённые друзья, жила на опушке леса в дупле старого дуба, который был наполовину выжжен молнией несколько лет назад во время грозы. В той части, где дерево подгорело, образовалось глубокое отверстие от взрыва электрического заряда, она натаскала туда сухих веток, мха, устроив комфортабельное гнездо, спала днём, ночью иногда выходила поохотиться на зазевавшихся мышей. Вороны осторожно подлетели к дубу и, держась на безопасном расстоянии от отверстия, стали почтенно каркать. Григорий стоял внизу, закинув голову вверх, с интересом наблюдая за происходящим, сова упорно не вылезала из жилища. Прокаркав некоторое время и потеряв терпение, молодая ворона подлетела к дуплу, чтобы заглянуть внутрь, из тьмы сразу же вынырнула заспанная голова совы. Шарахнувшись от неожиданности в сторону, она больно стукнулась головой об дерево и заглохла, виновато прижимаясь к супругу, подсев рядом с ним.

— Кума, что-то ты заспанная какая-то сегодня, – каркнул ворон.

— Я сегодня просто никакая, – ухнула в ответ сова.

— А у нас к тебе дело есть, – продолжая держаться на солидном расстоянии, – мы тебе даже мышей принесли.

— Что этот человек здесь делает, в мешке у него совсем не мыши, а хомяки, старая я стала, от них у меня изжога, пусть выпустит на волю. – Ворон с укоризной посмотрел на Григория.

— Мышей не оказалось, обещали на следующей неделе завезти, – выпуская радостно пищащих хомячков на волю.

— Ладно, – многозначительно помолчав, продолжила сова, – я знаю, зачем вы пришли, я ждала вас. Тебя интересует, конечно, что с тобой произошло? Ответ на твой вопрос там, под деревом, где ты лежал, идите туда и, может быть, что-то поймёте, если это вообще возможно понять. Самый мудрый из наимудрейших и тот не знает, когда она приходит, так было всегда. Я не знаю ещё никого, кто бы её не боялся, никого, кто смог её победить. – Мудрая сова ещё долго философствовала на отвлечённые темы, но её уже никто не слушал.

Путь к тому месту, где упал Григорий, был минутах в десяти ходьбы от неё. Поблагодарив и попрощавшись с совой, они все вместе направились туда, откуда всё началось. Огромная ель, выделяющаяся среди леса своими гигантскими размерами, монументально стояла, размашисто раскинув свои мохнатые ветки. Григорий нырнул под крону в поисках ответа, но ничего не нашёл, кроме той шишки, проросшей корнями в землю, теперь на её месте был клубок чёрных червей, которые медленно её разъедали, издавая зловоние, напоминающее мертвечину. Он отшатнулся, закружилась голова, стало тошнить, ему пришлось сесть на землю под ёлкой, он тяжело дышал.