Книга Тридцать дней призрачного счастья без Аннабеллы, страница 17 – Алэн Акоб

В пределах Корсики проживает много отважных людей, словно сама природа, своими заснеженными горами, вековыми лесами и отвесными скалами выходящими к лазурному морю наделила проживающих людей этими качествами. Естественно, что одним из них и был Маттео Паоли, но даже он побледнел, от увиденного, как мастерски Зурало перерезал горло его напарника ножом, вытащенным из-за голенища полусапожек.

— А теперь ты можешь стрелять в меня, мне абсолютно безразлично — держась левой рукой за простреленную кисть.

— Ты лишил жизни моего кузена Лука, изнасиловав, женщину перед ним. И всё это за карточный долг.

— Ты же знаешь, что карточные долги не прощаются — пожимая плечами.

— Эта женщина была моя жена, Лависа, которую я послал наведать больного Луку, таким образом ты опозорил и меня тоже

— Стреляй, что ты ждёшь от меня, раскаяния, горьких слёз, или может слов прощения?

— Нет, я хочу, чтобы ты испытал то же самое, что и я, через год моя Ловиса умерла так и не избавившись от депрессии. Она повесилась.

— И как же ты собираешься мне мстить?

— Ты позвонишь своей дочери, Аннабелла, так кажется звать её и скажешь, что ты её проиграл мне в карты. Я заеду за ней завтра вечером.

— А если, я откажусь

— Я тебя пристрелю как бешеную собаку

— Ты хочешь оставить меня в живых, чтобы я всю жизнь мучился и сожалел о содеянном?

— Ты становишься на редкость догадливым старый осёл — кидая ему телефон в левую руку, до этого набрав номер Аннабеллы

— Да, я вас слушаю, раздался в трубке женский голосок

— Аннабелла, это я Данко доченька …..

— Теперь ты доволен — презрительно скривив губы спросил Зурало, отшвыривая телефон в тот же угол, что и нож — ты опозорил меня перед дочерью

— Послушай Данко Зурало, ты и впрямь поверил, что я готов тебе подарить жизнь?

В Париже как обычно шёл дождь, если конечно то, что капало с неба можно было назвать дождём. Ливень, как из ведра, прошёлся по городу двадцать минут назад, смывая недельную пыль с городским мусором, образовавшуюся после последнего дождя, с мостовой в сточные канавы, местами оставляя после себя мутные лужицы с лопающимися пузырьками. Щас он немного успокоился и заморосил часто и мелко водяной пылью. По улице которой я шёл, между серых зданий со случайными прохожими навстречу, мне вдруг стало тоскливо, терзали воспоминания о Аннабелле, передо мной вновь появилось её лицо, в голове звучали звуки её голоса, ощущение тепла её рук, все эти чувства не покидали меня. Пока я не понял, что насквозь промок. Дорога шла по маленькой улочке в направлении к бульвару Монмартр, поэтому при виде Hard Rock Café я прибавил шагу. Чашечка тёплого кофе никогда не помешает с утра, искать Аннабеллиного дядюшку в сером плаще я и не собирался, если надо сам найдёт, думал я. Поэтому, как зашёл в зал, сразу же подошёл к стойке бара и попросил себе кофе.

— Карен! — кто то окликнул меня из глубины ресторана.

В самом конце зала, за столиком одиноко сидел мужчина лет шестидесяти с помятым лицом, где межу мешками под глазами и нависшими густыми бровями, на меня смотрел испепеляющий взгляд старого пройдохи.

Что в нём поражало больше всего, так это контрастность, при физиономии вульгарного простолюдина, он был безупречно одет с иголочки и даже элегантно. Дорогой костюм тёмных тонов хорошо подогнано сидел на нём, выделяя снежно белую сорочку с воротником бабочка, на котором завязан галстук в мелкий горошек. Я сел напротив него.