Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 270 – Маргарет Джордж

— Как королева Франции, – добавил он. – Это самое малое, что я могу сделать… ведь из-за меня она лишилась законного титула.

— Она сама выбрала вас, Чарлз, – напомнил я. – Предпочла стать вашей женой, жить в Суффолке, растить детей, не желая прозябать при французском дворе в роли вдовствующей королевы.

Но он оставался безутешным. Казалось, Брэндон убедил себя в том, что украл у нее счастливую молодость и королевские привилегии.

— Королевские похороны… не будут ли они излишне расточительны?

Я подразумевал «дороги». Традиционные ритуалы королевского погребения требовали ошеломляющих затрат, а я хорошо знал, что денежные дела Чарлза не в лучшем состоянии.

— Я справлюсь, – пробурчал он, однако во взгляде его читалась мольба.

Мне следовало бы по-братски и по-дружески предложить Брэндону помощь и щедро оплатить похороны сестры. Но я не мог. В королевском кошельке не было лишних денег, приходилось считать каждый шиллинг. Вскоре я получу бывшие церковные доходы: парламент уже услужливо издал Акт об аннатах, закон, благодаря которому десятина церковных доходов, прежде отправлявшаяся в Рим, переходила в королевскую казну. Но эта будущая денежная река текла пока тонким ручейком.

Минута, когда я готов был расщедриться, миновала.

— Можно воспользоваться наследством леди Уиллоби, – произнес Чарлз, продолжая просительно заглядывать мне в глаза.

— Что? – спросил я, не понимая, о чем он говорит.

— Дочери лорда Уиллоби…

— Опекаемого вами ребенка? – смутно припомнил я. – Кэтрин…

Тьфу… ненавистное имя. Ее назвали в честь королевы Екатерины. Матушка этой девицы, фрейлина Мария де Салинас, прибыла в 1501 году из Испании в свите невесты Артура – Екатерины Арагонской.

Вскоре миловидная юная испанка привлекла внимание добродушного лорда Уиллоби, и они поженились. После кончины лорда Чарлз взял на себя опекунство над его дочерью. Это означало, что за некоторое вознаграждение он должен заботиться о ее содержании до замужества. Так обычно и делалось; у многих дворян было одновременно несколько подопечных.

— Но доход от ее опекунства едва ли сможет покрыть затраты на королевские похороны, – возразил я.

Чарлз ничего не понимал в денежных делах, хотя ему хватило ума устроить помолвку своего сына с юной Кэтрин Уиллоби, чтобы ее земли и состояние не уплыли из его семьи.

— Нам придется пожениться, – прямо заявил он. – Через три месяца… по окончании глубокого траура.

— Но… ведь она же помолвлена с вашим собственным сыном! – воскликнул я, не придумав ничего лучшего.

— Я разорвал их помолвку. – Он пожал плечами. – Она давно влюбилась в меня. И не скрывала своих чувств. Хотя, разумеется, они выражались лишь в ее взглядах, когда она приходила ко мне поговорить о Марии или о Генри…

В его глазах, всего лишь мгновение назад излучавших смиренную скорбь, появилось хвастливое выражение. Распутник! Я с отвращением отвернулся, подавляя сильнейшее желание ударить его.

— Вы должны постараться понять меня, – вкрадчиво произнес он. – Дело в деньгах. Всего лишь. Мне приходится идти на это, чтобы выжить. Я любил Марию, ни разу не изменил ей, но человек должен жить… пожалуй, в ином случае мне просто не на что будет похоронить ее!

— Да, – тихо сказал я, и это слово, точно камешек, пробило брешь в стене возникшего между нами отчуждения. – Человек должен жить. А жить ему позволяют не честь, и не любовь, и даже не работа сердца или легких… Все это ничего не значит при отсутствии денег. Именно они являются тем топливом, что подпитывает нашу жизнь, а любовь и честь вторичны.