Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 273 – Маргарет Джордж

Впрочем, так же как и я. Некогда, будучи мужем Екатерины, я в глазах Анны обладал известной ценностью. Значит, желая унизить ее, Анна унижала и меня?

— Я хочу ту рубашку, – упрямо заявила она. – И я получу ее.

Через несколько дней от Екатерины пришло разъяренное письмо с отказом выдать рубашку, которую она с полным правом считала своей собственностью.

Анну взбесило упрямство и высокомерие бывшей соперницы.

— Заставьте ее отдать эту вещь! – вскричала она, возмущенно потрясая письмом.

— Я не могу, – ответил я. – Крестильная рубашка Марии не принадлежит короне, как королевские бриллианты. Екатерина имеет право хранить ее у себя.

Меня порадовало то, что Екатерина дорожит этой вещицей.

— Да? Разве она имеет какие-то права?

— Как и любой английский подданный, – потрясенный глупым вопросом, пояснил я. – И в том числе право личной собственности.

— Она достойна того, чтобы ее лишили всех прав! Ведь она отказалась признать меня королевой! А значит, ее можно считать изменницей!

— Ни один из законов не предусматривает того, чтобы каждый подданный лично присягал вам на верность. В данном случае мы полагаемся на проверенный прецедент, гласящий: «Молчание – знак согласия».

— Очень скоро вам придется издать новый закон, – с язвительной усмешкой заявила Анна. – Все люди молчат по-разному, и наступает время, когда эти различия становятся крайне важны. Ради вашего сына вам придется принять решительные меры. И тогда начнутся казни! – Она прищурила глаза. – Казни. Да, Гарри, все изменники будут казнены… Екатерина, Мария и ваш глупый Томас Мор. У вас не будет иного выбора! – Ее голос возрос до крещендо.

— Опомнитесь, Анна!

Я схватил ее за плечи и резко встряхнул. Словно хотел разрушить ее дьявольскую зачарованность. Она изменилась прямо на глазах, мгновенно превратившись из фанатично мстительной фурии в смущенную праведницу.

— Вы слишком возбуждены, – небрежно заметил я. – А это не полезно для ребенка. Пойдемте, я лучше покажу вам роскошную кровать, о которой уже говорил. Она, как мне помнится, украшена изысканной резьбой… – примирительно говорил я, стараясь успокоить ее.

Удалившись в тот вечер в свою опочивальню (до рождения младенца лекари запретили нам с женой спать вместе), я порадовался тому, что мне удалось так быстро прекратить Аннину истерику. У меня будет достаточно времени, чтобы обдумать ее обвинения в адрес Екатерины и Марии и принять меры по борьбе с их неослабевающей популярностью.

Надо было что-то делать. На прошлой неделе жители Бакдена, окружив невзрачный старый дворец, скандировали: «Боже, храни королеву! Мы готовы умереть за вас!» А при виде Марии люди разражались приветственными криками. Это ясно показывало, кому принадлежит любовь народа.

Через несколько дней я издал указ и отправил герольдов по стране, дабы они довели его до сведения всего народа. Отныне и впредь запрещалось именовать Екатерину королевой. И любому нарушившему сей запрет грозила смертная казнь. Но зачем озвучивать титул, когда можно выразить любовь и почтение другими словами? К тому же английский язык богат сравнениями и благоречивыми выражениями.

Тем не менее распространение данного указа успокоило Анну. Все намеренно было сделано напоказ, поскольку законы, драгоценности и звания всегда утешали ее, представляясь ей символами безопасности и спасения.