Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 288 – Маргарет Джордж

И вот эту кучу бумаг привезут во дворец. И что дальше? Я не обманывался насчет того, что часть из них вернется без подписей.

Небеса расчистились, и показалось тусклое съежившееся солнце, похожее на усохшее яблоко. Ничто не оживляло окрестные пейзажи; жизнь будто замерла до весны. Само собой напрашивалось сравнение с королевством, замершим в безмолвном ожидании. Пусть пока молчит, но к маю все изменится.

Шапюи опять подъехал ко мне поближе.

— Что-то у меня вдруг заныло колено, – пожаловался он. – Боюсь, нас ждет перемена погоды.

Ох уж эти южане с их женской чувствительностью! Приезжая к нам из теплых краев, где вызревают гранаты, они не способны выдержать порывистые, переменчивые ветра. Либо это уловка, некий предлог, позволяющий ему сократить путь и первым добраться до Бьюли-хауса для тайного разговора с Марией? Как предсказуемы его ухищрения…

Я погладил серебряную фляжку, наполненную согревающим кровь ирландским напитком под названием uisce beatha^[77].

— Хлебните-ка моего бальзама, – сказал я, протягивая ему фляжку. – Он успокоит ваше колено.

— Что за отрава! – прохрипел он, сделав глоток.

— Только не для ирландцев, как меня уверяли.

— Мое колено… Простите, оно никогда меня не обманывает, – брюзгливо произнес Шапюи, помотав головой. – Полагаю, следует подыскать укрытие…

Над нами вызывающе синело чистое небо.

— Какое укрытие среди бела дня? Нас ждет еще часов пять доброй прогулки, – заверил я его.

Вскоре мы устроили небольшой привал, перекусили и продолжили нашу скачку. Зимние дни коротки. Солнце ушло на запад, а мы скакали на восток, вслед за нашими удлиняющимися тенями.

А потом тени поблекли, хотя до заката еще было далеко. Я вдруг обратил внимание, что мы едем в голубых сумерках. И тогда, оглянувшись, я увидел расплывающуюся облачную гряду, которую гнал обжигающе холодный ветер. Грозные облака извергали на землю снег. Его плотная, серая, весомая, как бархат, пелена приближалась с такой страшной скоростью, с какой не сравнится самый быстрый галоп. Вьюга могла догнать нас в течение часа.

У меня задрожали руки, внутри все так застыло, что овевающий мое лицо ветер показался теплым. Вокруг не было ничего… ни деревни, ни поместья, ни фермерского двора. С полудня эти пустынные просторы, голые поля, раскинувшиеся под голубыми небесами, вызывали у меня восторженное чувство, но сейчас они стали угрожающими, словно вражеская крепость.

— Далеко ли до Трейнингсфорда? – крикнул я, сохраняя бодрый тон и делая свите знак остановиться.

— Пара часов езды, – ответил Бреретон. – Насколько я знаю, владения моего отца…

— А к северу отсюда есть деревушка, называется вроде бы Грейндж, – сказал Карью. – По-моему, до нее ближе.

— А вы точно знаете, где она расположена? – громко спросил я.

Сейчас нельзя было плутать без толку. А Карью обычно бывал невнимателен.

— Да… не совсем… – Ветер сорвал с него шляпу, но он успел подхватить ее. – Но думаю…

Он явно не знал. Я глянул на свою свиту. Шапюи смотрел на меня раздраженно, остальные – бессмысленно, словно ожидая, что я мановением руки сотворю теплый кров посреди снежной пустыни.

Я махнул рукой в сторону надвигающегося бурана.

— Попробуем обогнуть его, поехав на север или на юг, либо, не тратя попусту время, займемся сооружением убежища прямо в поле.