Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 477 – Маргарет Джордж

Первым явился Уильям Педжет. Флегматичный, бесцветный, но безотказный, он служил в Совете секретарем. Кашлянув, он отвесил мне глубокий поклон и тихо прошел на свое место. Сейчас придут более солидные персоны.

Не прошло и трех минут, как прибыл Уильям Питри, одетый неброско, в тускло-серое платье. Следом за ним вошли Одли и Садлер. Пока они рассаживались по местам, я невольно подумал о стайках нахохлившихся воробьев и других несчастных мелких птах, которые теснятся на голых ветвях в декабре.

А вот и благородные старцы в ослепительно пышных и дорогих нарядах. Норфолк, древнейший пэр Англии, облачился в роскошный бархат, Суффолк предпочел золотую парчу. Даже Гардинер, епископ Уинчестера и глава церковных традиционалистов, и его прихлебатель Райотесли нацепили яркие богатые облачения.

Наконец все собрались и расселись, приготовившись обсудить насущные дела. Они знали, что повестка дня будет необычной, раз заседание Тайного совета посетил такой редкий гость, как король. Я встал.

— Мои верные советники и подданные, – произнес я, подчеркнув слова «верные» и «подданные». – Я пришел сюда, дабы поделиться с вами тайной сердечной заботой.

На меня устремились встревоженные взгляды.

— Итак. – Я достал из папки соглашение. – Добросовестно подписав брачный договор и обвенчавшись с самыми благими намерениями, ныне я пришел к выводу, что заключенный мной брак не может быть признан законным ни в глазах Господа, ни по людским меркам.

Лица советников точно окаменели. Хорошо.

— Оказалось, что леди Анна Клевская не располагала полнотой прав на такое супружество. В детстве ее обручили с ныне здравствующим герцогом Лотарингским. Это и стало несокрушимой преградой…

Теперь приступим к самой трудной части. Господи, как же мне не хотелось больше ничего говорить!

— Наши тела, в подтверждение сказанного, отказались соединиться. Мы сохранили целомудренные отношения, так и не познав друг друга.

Послышался сдавленный смешок графа Саутгемптона. Его примеру последовали и остальные. Чем больше они старались подавить неуместное веселье, тем меньше им удавалось сохранять подобающую случаю серьезность.

Проклятые насмешники!

— Может, вы желаете узнать подробности? – резко спросил я.

Тут в зале воцарилась гробовая тишина, которой едва ли удостаивался обычный оратор.

— Что ж, прекрасно! – зловеще бросил я.

«Ничего не рассказывай, – говорил мой внутренний голос, но его, подначивая, перебивал другой: – Нет-нет, расскажи все! Превзойди их пошлые ожидания и ввергни в остолбенение».

— Впервые узрев опавшие груди леди Анны на брачном ложе, я понял, что она далеко не молода, их вялость и дряблая рыхлость кожи ее живота так потрясли меня, что я потерял как желание, так и мужество для дальнейших исследований.

Теперь уж наверняка сбылись их самые смелые чаяния.

— Таким образом, мы оба получили знак свыше, – спокойно заключил я.

Передо мной лежали два набора документов.

— Вот эти бумаги, – сказал я, похлопав по лежавшей слева пачке, – должны быть доставлены леди Анне, ныне проживающей в Ричмонде. Учитывая иностранное происхождение королевы, у нее может возникнуть неоправданный страх из-за непонимания всех тонкостей нашего языка. Условия соглашения, господа, более чем щедрые. – Я упомянул вкратце о ее новом титуле, привилегиях и доходах. – Посему я поручаю вам, Брэндон, и вам, Уайетт, сегодня же передать королеве данные документы.