Книга Дневник Сони Колесниковой, страница 4 – Алиса Болдырева

В тот момент мне казалось, что мир невообразимо жесток, и нет в нём справедливости. Почему это со мной происходит? Почему не с Машкой Говоруновой? Или с Женькой Макаровой, например?

Родители же… А что родители? Всё то, что они считали глупым и малозначащим, казалось невероятно важным для меня, но они этого не понимали. Куда уж им! А как же моя школа? А как же мой класс? А как же моя подруга Рыжая, она же Танька Чаплыгина, с которой мы дружим с восьми лет? Мама больше беспокоилась о том, как бы по дороге в коробках не побился её драгоценный хрусталь, или о том, как этот переезд перенесут горшечные цветы. Конечно, это было куда важнее!

Я почти ничего не знала о Куйбышеве, кроме того, что он расположен на левом берегу Волги, и как бы ни старалась, как бы ни напрягала извилины, пытаясь вспомнить хоть что-то из уроков географии, так ничего и не вспомнила. Жалко, конечно. В мою голову настойчиво лезла мысль сходить в библиотеку, и поискать там какие-нибудь сведения, но я отчаянно гнала её прочь, решив потратить последние дни на друзей, а не на библиотеку. Кто знает, когда мы сможем увидеться вновь?

А город? Я решила разбираться с проблемами по мере их поступления.

К слову, Куйбышев встретил нас как давно потерянных родственников, и, словно крепкие объятия, приветливо распахнул перед нами свои зелёные парки, сады и аллеи, и даже я по достоинству оценила его красоту.

Теперь школа.

Новая школа мало чем отличалась от той, которую мы посещали в Волгограде: почти такое же большое пятиэтажное здание из прочного белого кирпича. С одной стороны у железного решётчатого забора росли высоченные тополя, выстроившиеся в длинную-предлинную шеренгу. По правую руку от забора растянулась большая спортивная площадка с металлическими брусьями и турниками.

На заасфальтированной площадке перед школой собрались дети, пришедшие на торжественную линейку. Группа взрослых, расположившись так, чтобы все их хорошо видели, маячила в левом углу у стойки с микрофоном, позади которой виднелись чёрные дискотечные колонки. Из динамиков раздавалась до боли знакомая песня «Учат в школе», и я невольно прошлась взглядом по толпе. На какое-то мгновение мне даже показалось, что стоит присмотреться получше, и я увижу Таньку Рыжую, Федьку Чуракова и Марину Геннадьевну, свою классную руководительницу, но я быстро вспомнила, где нахожусь.

Серый асфальт по периметру был размечен белой краской, подсказывая, в каком месте должен стоять тот или иной класс. Мама молниеносно определила нас: Сашка, сжимавший в руках охапку разноцветных астр, срезанных на даче нашей соседкой бабой Надей, затесался среди третьеклассников. Старшеклассникам отвели место где-то на задворках, совершенно в другой стороне, и я, как на расстрел, поплелась к ним. Под ногами виднелась крупная надпись 10 "Б", на которой уже успели появиться тёмные следы от грязных подошв.

Наша классная руководительница Морозова Анастасия Сергеевна, высокая брюнетка с модной стрижкой под каре, и с карими глазами, широко улыбнулась, обнажив ряд белоснежных зубов.

— Соня Колесникова, подходи к нам, — её мягкий голос был едва различим за пронзительным пением, что доносилось даже сюда, на галёрку. — После торжественной части я представлю тебя классу. Коллектив у нас дружный, ребята все хорошие, втянешься, — щебетала она, в то время как я послушно кивала, сжимая цветы руками.