Книга Неблагоразумная леди, страница 72 – Джоан Смит

— Вы и в самом деле не верите в Бога? – спросила она вдруг.

— Я не хожу в церковь каждое воскресенье, но в Бога, конечно, верю. Разве вы не видите, когда я говорю искренне, а когда нет? Назвал себя атеистом, чтобы позлить Ашингтона.

— С Богом нельзя шутить.

— Почему? Неужели вы думаете, что у него нет чувства юмора? Делаете ту же ошибку, что и ваш обожаемый авторитет, – для него Бог не может принимать иного обличья, кроме самого доктора Ашингтона.

— Почему у вас было плохое настроение на вечере?

— Сначала из-за посвященной вам статьи. Она меня взбесила. Потом неприятно было видеть вас, сидевших рядышком, как два голубка. Думаю, что Кларенс прав. Старый черт задумал заполучить вас в жены.

— Вы же знаете дядю Кларенса. Любой Джентльмен, появляющийся в доме, сразу попадает под подозрение в «серьезных намерениях». При втором появлении ему присваивается титул «постоянного обожателя».

— В каком звании состою я?

— О, в вашем случае вина возлагается исключительно на меня. Я, видите ли, «не выражаю должного поощрения». Вы ведь такой робкий и закомплексованный из-за «физического недостатка» и «нерешительный с прекрасным полом».

— Да, мне лучше избавиться от этих пороков, если захочу сделать предложение, – засмеялся он.

— Но вы еще не сказали, почему ополчились против бедного Ашингтона. Вы ведь не возражали, чтобы я вышла за мистера Севилью. Мне кажется, их трудно даже сравнивать. Ашингтон, если он действительно мною интересуется, во всех отношениях выше того джентльмена, за исключением богатства, конечно.

— Ничего подобного я не думал. Севилье вы нравились. Он бы обходился с вами как с королевой, дал бы вам все, что вы пожелали. Взамен попросил бы только сохранять привлекательность и говорить умные вещи на людях, чтобы все видели, что достойная леди способна терпеть его общество. Ашингтон – совсем другой случай. Он хочет, чтобы вы обожали его, посвятили жизнь тому, что помогали бы ему кичиться своей образованностью, укрепляли бы его репутацию несравненного авторитета и в довершение в свободное от этих почетных обязанностей время переписывали бы начисто его опусы.

— Он любит, когда его хвалят, этого нельзя отрицать, но кто без греха? Однако он никогда бы не потребовал, чтобы я исполняла обязанности переписчицы. Ашингтон считает меня хорошей писательницей.

— Для женщины. Кстати, о похвале. Как вам нравится Шилла? Разве она не очаровательна? Мне она нравится с каждым днем все больше.

— Да. Когда я прочла, как Шилла драпирует свои соблазнительные формы, лежа на оттоманке, я привязалась к ней тоже. Хотя первую часть нужно полностью переделать. Вы сделали ее почти англичанкой, так что будет сложно выдать ее за восточную соблазнительницу. Нельзя ли превратить ее в английскую сироту, которую похитили в Турции?

— Возможно. Неплохая мысль. Говорил о ее последней выходке? – Пруденс покачала головой. – Она сбежала от принца, так ему и надо. Не успел я надеть на него корону, как она впала в набожность и в данный момент подбивается к факиру, которого караван случайно встретил в Константинополе. Пожилой человек, к тому же лицемер до мозга костей. Забивает ей голову религиозной чушью, на самом деле ему нужно владеть ее нежным телом.

— Скотина. Если уж она собирается стать bonne bouche для кого-то, то лучше ей оставаться при принце. Что если вы сжалитесь и согласитесь, чтобы она завела цыплят?