Книга Неблагоразумная леди, страница 74 – Джоан Смит

— Не сказал бы, что вы полностью сбиты с толку, это не заметно, – произнес он серьезно. Но так как долго оставаться серьезным маркиз не мог, то вскоре снова принялся поддразнивать Пруденс.

— Но вы не в праве предъявлять претензии мне – разве я не предупреждал десятки раз, чтобы вы не водили компании с кутилами и не опасались слишком больших букетов и бриллиантов?

— Да. И скорее внесли в мой кабинет больше неприятностей, чем отвели от него.

— За Ашингтона прошу меня извинить, моя вина. Не следовало напускать на вас этого зануду.

— Из тех, с кем вы меня знакомили, он меньше всех достоин порицания.

— Одному Богу известно кто достоин порицания и в какой степени.

— Думаю, что года через два, если встретите меня на улице, когда на вашем плече будет висеть дама, носящая титул шлюхи, вы почувствуете хотя бы легкие укоры совести.

— Милая моя праведница, прошу – не говорите такие ужасные вещи, – он смущенно хихикнул. – Психическая атака – не лучший метод общения. Но мне приятнее было бы видеть вас в этом звании, чем в роли миссис Ашингтон. Тогда, по крайней мере, вы могли бы лелеять мечту хотя бы о недолгом счастье.

— Полагаю, что наши представления о счастье столь же различны, сколь и о любви.

— Вы хотите привить мне иное понятие о любви. Вы и Шилла. Я помню, что вы говорили на этот счет, и боюсь, что когда останусь наедине с Шиллой в Файнфилдз-хаус, она может заговорить вашим языком.

— И языком леди Малверн.

— И лорда Малверна. Ваша низкая натура снова выглядывает из-под благородного обличья, Пруденс. Надо уходить, пока меня не заставили принять обет целомудрия, как священника или монахиню. Можно зайти к вам еще раз до отъезда? Завтра?..

— Разумеется.

— Утром или днем, когда удобнее?

— Все равно. Хотите – утром.

— Утром. Разве я не послушен, как щенок. До завтра, Пруденс.

Она покачала головой, улыбаясь его ребячеству, и они расстались. Дружеские отношения были восстановлены, только нарастало чувство сожаления, что в кабинете на долгое время воцарятся тоскливые будни, не нарушаемые озорными проделками лорда Дэмлера. Пруденс подумала, какую разную атмосферу создавали визиты Ашингтона и Дэмлера. С приходом Ашингтона кабинет превращался в тюрьму, хотя дверь и оставалась открытой настежь. Стоило появиться Дэмлеру, как становилось легче и свободнее дышать, хотя он всегда плотно закрывал за собой дверь. Пруденс не понимала, как следует отнестись к его последнему посещению. Он так и не дал вразумительного объяснения своему настроению у Ашингтона. Очевидно, сказалась неприязнь к доктору, – она об этом не знала, когда зашел разговор о статьях, но поняла после лекции. Пруденс чувствовала, что сама начинает испытывать к Ашингтону антипатию, ее не впечатляла его ученость. Почему с ним так скучно, если он так много знает? Но после Дэмлера любой мог навеять тоску. Перед глазами стояло его веселое лицо. В ее воспоминаниях он всегда смеялся – всегда доволен, счастлив, всегда с шуткой, порой не очень приличной, но это не снижало его обаяния. Однако он мог бывать очень серьезным – когда говорил о политике, о помощи бедным и сбившимся с праведного пути девушкам. Он, конечно, не пригласит ее в свое поместье. Уедет и забудет о ней, найдет новых друзей. Какова ее роль в его жизни? Просто эпизод – непродолжительное весеннее знакомство. Она никогда не забудет его и не испытает сожаления, что знала его. После знакомства с ним она уже не сможет быть прежней Пруденс, не сможет смотреть на жизнь беззаботно, как прежде, узнав тяжелые стороны жизни, приоткрытые им для нее. Оно и лучше, у нее стало больше опыта. Но как мрачно будущее без него.