Книга Неблагоразумная леди, страница 73 – Джоан Смит

— С этим покончено, – отрезал Дэмлер. – Я даже предлагал ей пару гусей и утку, но она приняла это за неудачную шутку.

Дэмлер беспомощно развел руками, показывая, что бессилен что-либо изменить.

— Вы нехорошо обошлись с ней, если не сказать больше.

— От вашего нового поклонника вы уже набрались категоричных суждений, что не делает вам чести. Но не стану продолжать, чтобы не навлечь критики на свою голову. Возвращаясь к Шилле, должен сказать, что нельзя было выпускать ее из гарема. А все из-за вас, и зачем я вас послушался!

— Я предвидела этот упрек. Странно, что вы еще питаете к ней слабость. Привязанности к факиру достаточно, чтобы любой здравомыслящий мужчина почувствовал к ней отвращение.

— Здравый смысл всегда покидает меня, когда появляется женщина. Увезу ее куда-нибудь на отдых и посмотрю, может быть, удастся образумить эту пустышку.

— Вам такие предприятия обычно удаются, не так ли?

— Сколько в вас яда! Уиллс горит нетерпением включить пьесу в осенний репертуар, а она еще далеко не готова, в Лондоне столько соблазнов.

— Так вы хотите переехать в Лонгбррн-эбби?

— Нет. Малверны приглашают в Файнфилдз. Там я заканчивал поэмы.

— Понятно.

Молва утверждала, что, находясь в поместье Малвернов, маркиз занимался не только поэзией. Даже до Пруденс доходили слухи о его романе с леди Малверн.

— Вы уверены, что в Файнфилдз вас не будут поджидать соблазны? – спросила Пруденс едко.

— Да, мэм, абсолютно уверен. И обещаю как послушный сынок не пить много и не ложиться поздно. Вы, конечно, имеете в виду графиню. Слухи о наших отношениях сильно преувеличены, Пруденс. Я не такой Дон Жуан, каким меня принято считать.

Он посмотрел на нее долгим пристальным взглядом, как бы подкрепляя смысл сказанного.

— Меня это не должно касаться. У меня нет права вмешиваться…

— Разумеется. И вчера вечером вы не имели права смотреть на меня так, словно узрели призрака. У вас было такое неодобрительное выражение лица.

— Была просто удивлена, не ожидала встретить вас на улице и в такое время. И была очень утомлена.

— Я тоже. После того, как вы уехали, пошел прямо домой и лег спать. Один. – Последнее слово было произнесено с особым ударением.

— Дэмлер! – Пруденс вспыхнула. – Вы знаете, что я не терплю фривольностей. Что вы себе позволяете!

Взгляд Пруденс невольно скользнул к двери. Она подумала, что не должна оставаться с ним наедине, в чепце или без него.

— Но я специально подчеркнул, что был один, дабы придать сообщению благопристойный вид, – сказал он и, заметив направление ее взгляда, улыбнулся.

— Именно это и плохо, не надо было объясняться.

— Я подумал, что в душе вы уже заподозрили меня в чем-то непристойном, и попытался развеять сомнения. В сущности ничего плохого не было сказано. «Каждый судит в меру своей испорченности» – так прокомментировал бы ситуацию наш общий друг доктор Ашингтон если бы хватило сообразительности. Я уже говорил вам, Пруденс, и не один раз, что вам не хватает изысканности. Сейчас вы снова это подтвердили. Если бы в вас была хоть половина того благоразумия, на которое вы претендуете, вы не стали бы придавать неприличный смысл моим словам. – Дэмлер криво усмехнулся.

— Я была благоразумной и настоящей леди, – поправила его Пруденс, – пока не встретила вас. Это вы с вашими гаремами и беспутной жизнью сбили меня с толку и лишили душевного равновесия.