Книга Княгиня Ольга. Истоки, страница 84 – Лада Отрадова

Она больше не связана цепями общественных ожиданий и обязанностей. Вместо этого она обретает свободу, прокладывая свой собственный путь. Звезды мерцают над ней как путеводные огни, нашептывая обещания светлого будущего.

Да, она оплакивает утрату прежней жизни, семью, которую ей пришлось оставить, и горькое прощание с Ярославом. И всё же она надеется, что в родной деревне родные смогут заново построить свою жизнь и обрести счастье, будь то Эгиль, Вил, Ждана или даже Лада — старую одинокую женщину в беде она не оставит и упросит отправить ей хоть какое-то содержание.

Нужно вернуться к охотничьему домику до того, как её хватится кто-то из княжеской своры.

— Поторопись, милая, — разворачивает Молнию девица и всматривается в окружающий полумрак. — Поторопись!

Древние деревья шорохом листвы словно шепчут ей слова поддержки, их ветви вытягиваются и указывают дорогу к охотничьему домику, а звёзды в вышине пристально следят за ней, не сводит своего взора и одинокая луна.

Решимость принять судьбу княжеской жены ради лучшего будущего всех вокруг становится всё сильнее. Темнота леса больше не пугает Ольгу, а наоборот, придает ей мужества и стойкости.

Через несколько минут ускорившаяся кобыла неожиданно останавливает свой бег и замирает посреди густого ельника. Вокруг не видно ни зги, а воздух как никогда холоден и влажен, пробирая морозным ветром чуть ли не до костей.

Девушка судорожно сглатывает слюну и обречённо вздыхает, не узнавая мрачный лес вокруг. Они заблудились.

* * * * *

Новгородский порт, той же ночью

В порту Новгорода, расположенном на берегу Волхова, днём оживает шумный город, где купцы, моряки и простые жители занимаются торговлей и обмениваются товарами из ближних и дальних стран. Однако с наступлением ночи, когда древние стены погружаются в темноту, в них возникает совершенно иная атмосфера.

В бледном лунном свете на стоянку кораблей падает рассеянное сияние, а загадочные тени пляшут по узким улочкам, уставленным деревянными складами и тавернами. Питейные заведения, которые днём были заполнены шумными посетителями, теперь становятся тише, поскольку последние расходятся по своим комнатам или возвращаются домой, подвыпившие и довольные. Мерцающие ручные фонари, что держат немногочисленные выпивохи, следующие ко сну, придают тускло освещенным улицам таинственную ауру.

Среди ничем не примечательных посудин, пришвартованных в порту, одна бросается в глаза тем, что на палубе её стоит одинокий человек. Это судно скромных размеров, скрытое тенью, с выцветшими парусами, на которых изображены знаки отличия давно забытого клана. Корабль выглядит обветренным и потрепанным от бесчисленных путешествий по коварным морям.

Под покровом ночи, когда все уже улеглись в свои постели, из темноты появляется силуэт в плаще с капюшоном. Двигаясь с бесшумной сноровкой, таинственная фигура приближается к ничем не примечательному кораблю, а стоящий на борту и наблюдающий за беспокойными волнами матрос оживляется и хватается за короткий меч.

Человек, скрытый складками плаща, не подает признаков узнавания, пока он поднимается на борт корабля, скрывая свою личность от посторонних глаз.

— Я ждал птицу, — ожидавший гонца Козводец по-прежнему сжимает свой клинок и с недоверчивым прищуром смотрит на незваного гостя. — Каков пропуск?