Онлайн книга «Запретная любовь»
|
— Дитя моё, что с тобой? Почему ты спала? Ты не ответишь мне, моя маленькая Нихаль? Могу поспорить, у тебя болит голова. О! Эта твоя идея… Нихаль смотрела, не в силах вспомнить, и безвольно разжимала кисти. Потом вспомнила, непроизвольным движением убрала руки, что-то дрогнуло в её глазах и старая дева увидела, как две слезы медленно скатились по бледным щекам ребёнка, опасаясь, что не смогут найти дорогу. Затем за этими слезами последовали другие и, скатываясь по щекам, искали место, прячась в волосах по обе стороны, как будто желали остаться тайными слезами тайной проблемы. Мадемуазель Де Куртон, не говоря ни слова и не двигаясь, позволила ей вдоволь поплакать. Эти слёзы, казалось, были хорошей новостью. Нихаль села в постели после того, как долго плакала слезами, для которых не смогла найти времени в комнате Шакире Ханым из-за негодования и возмущения. Она посмотрела на гувернантку с мгновенно исчезнувшей улыбкой и сказала: «Кто знает, насколько Вы считаете меня ребёнком!» Затем рассказала, как о большой катастрофе, что Шакире Ханым и Джемиле уехали и что услышала утром. — О! Он больше меня не любит, — сказала она. — Он любит её, эту женщину… Знаете, мадемуазель, теперь и я его не люблю! Почему я любила его до сих пор? Теперь я тоже хочу cбежать отсюда. Например, уехать вместе с Шакире Ханым… Они уезжают в Эйюп. Где это? Это далеко, не так ли? Я хочу в такое далёкое место… Мы с Вами туда ездили. Почему снова не поехали? Вот бы опять туда поехать, оказаться далеко отсюда… Мадемуазель, поедем, можно? Затем она вдруг встала с постели и удивилась, почувствовав слабость. Она будто встала после долгой болезни. Эта слабость казалась ей странной. Она со смехом сказала: — Мадемуазель, думаю, мне будет трудно идти. Пойдёмте в холл вместе? Мы смотрели из окна на пароходы. Уже приедет Бюлент, верно? — Когда они шли вместе в холл, Нихаль тихо спросила: — Вы обещаете ничего не говорить отцу? Вечером Бюлент приехал с огромной тетрадью. Он сдержал обещание и написал письма старшей сестре. На тетради был изображён голубь с конвертом в клюве. Поверх изображения Бюлент тонким почерком написал заголовок: Для Нихаль Ханым… Он хотел сам прочитать все письма. Нихаль тихо, иногда с улыбкой слушала. Потом вдруг остановила брата и сообщила: — Знаешь, Бюлент, в доме новое событие! Уехали Шакире Ханым и Джемиле. Бюлент пожал плечами и сказал: — Знаю! Я узнал от Бешира. Не боролась бы она против мамы. Нихаль непроизвольным движением отодвинула тетрадь Бюлента, его слова нанесли сегодня самую большую рану. Как? Бюлент считал, что эта женщина права, верно? Его мать! Но это Шакире Ханым вырастила его, смотрела за ним, ухаживала за ним с самого рождения. И за всё это такие слова, верно? Его мать! Эта женщина… Она смотрела в лицо ребёнка, не говоря ни слова. Потом опять отодвинула тетрадь и сказала: — Я устала, больше не хочу. Бюлент, не понимая, спросил: — Сестра, разве ты не написала мне письмо? Нихаль солгала: — Нет, не написала. Это так смешно… — сказала она. Нихаль чувствовала, что в её сердце что-то оборвалось. Она не хотела больше видеть Бюлента: — Бюлент! — сказала она. — Ты не сходишь к отцу? 10 Декабрь… Уже полчаса крупные хлопья из плотного снежного облака падали в лёгкий вечерний сумрак. Бихтер медленно открыла дверь комнаты Бехлюля и всунула туда голову, будто не осмеливаясь войти. Она искала Бехлюля в темноте, освещённой красным пламенем, выскальзывавшем из дверцы только что разожённой печки. |