Книга Соперница королевы, страница 101 – Элизабет Фримантл

— А, Пигмей! Говорят, ты побывал в гуще битвы. – Он мечтает услышать хоть пару слов похвалы, но понимает: если описывать свои злоключения, все подумают, будто он напрашивается на комплимент.

— Да, я стал свидетелем беспорядков.

— С безопасной баржи. – Эссекс усмехается, словно желая сказать: будь он на месте Сесила, то бросился бы в гущу толпы и одной рукой разметал бы всех в разные стороны.

Сесил опускает взгляд на испорченные туфли; на черных чулках остались белые следы. Проходя через пороги, Эссекс наверняка бы шутил и смеялся. Откуда он узнал про баржу? Сесил мысленно припоминает гребцов, гадая, кому из них нельзя доверять. Впрочем, его могли заметить с другой лодки.

— Эссекс считает… – Королева передвигает коня.

— Я вижу, что у вас на уме, мадам, – игриво замечает граф. – Вы хотите съесть мою башню.

Интересно, что считает Эссекс, думает Сесил, переглянувшись с отцом. Не так давно он установил связь с бывшей любовницей графа, рассчитывая, что та окажется достаточно глупа, чтобы невольно выдать тайны Эссекса, – впрочем, безуспешно. Несмотря на его вспыльчивость, бахвальство и высокомерие, даже брошенная потаскушка продолжает хранить ему верность.

— Может, у меня на уме не твоя башня, а кое-что другое.

— О нет! – Эссекс хлопает себя по лбу. – Вы имеете в виду мою королеву. Как я мог этого не заметить? Ваше мастерство гораздо выше моего. Я повержен.

Елизавета издает довольный смешок. Сесил подозревает, что Эссекс нарочно ей поддался. Если так, он хороший притворщик.

— Эссекс считает, я должна ввести военное положение, а твой отец убежден, что это лишь подогреет беспорядки, не так ли, Берли?

— Совершенно верно, мадам. Полагаю, будет благоразумно применить иные способы, прежде чем прибегнуть к силе. Мы же не хотим, чтобы католики тоже включились в игру, иначе получим настоящее восстание.

— А ты что думаешь, Пигмей?

— Согласен с отцом. Действовать осмотрительно, захватить зачинщиков, публично их казнить… внимательно наблюдать…

— И позволить другим занять их место. Мы должны показать силу, – возражает Эссекс. – Я готов лично с этим разобраться.

Сесил представляет, как граф вскакивает на коня, в сверкающих доспехах, с мечом наголо, с этой бородой – настоящий мужчина. Весь Лондон будет в восторге; несмотря на благородную кровь, Эссекс легко находит общий язык с чернью. На память приходит жуткая рожа бунтовщика, прижатая к стеклу кареты. От воспоминания все внутри переворачивается.

— Я уже дала указания страже на такой случай, – говорит королева.

Сесил внутренне закипает. Эссекс прикрывает рот ладонью, пряча улыбку.

— Однако, – продолжает она, – мне нужны имена. Ты прав, Пигмей, надо устроить показательную казнь. Ты ведь готов испачкать руки?

Сесил смотрит на отца. Тот решительно кивает.

— Я буду счастлив сделать все необходимое, мадам. – Сесила уязвляет, что королева считает его подход к решению проблемы более грязным. Он чувствует себя побежденным.

— Тебе шах, Эссекс. – Елизавета торжествует.

— От ваших рук, ваше величество, я готов принять и шах, и мат. – Граф хлопает ресницами. Сесил едва сдерживает раздраженный стон.

— Мой милый мальчик, – говорит королева и затем обращается к Берли: – Разве вы не гордитесь, каким он стал?

— Разумеется, – отвечает тот. – Все молодые люди, выросшие под моим кровом…