Книга Соперница королевы, страница 100 – Элизабет Фримантл

Однако возвращаться поздно – судно уже во власти реки. Гребцы поднимают весла, хватаются за борта. Течение затягивает баржу под узкий пролет моста. Мужчины улюлюкают, перекрикивая рев воды. Сесил зажмуривается, задерживает дыхание, сосредоточивается, будто способен усилием воли не дать лодке опрокинуться. От напряжения шея болит все сильнее, но он не осмеливается поднять руку, чтобы растереть сведенные мышцы. Ему представляется, как его смывает в бушующий поток, кружит, переворачивает, тащит на глубину, пока легкие не взрываются от недостатка воздуха.

Баржа ухает вниз, заставляя внутренности болезненно сжаться, потом взмывает вверх и тяжело плюхается обратно. Вода перехлестывает через борт. Сесил ударяется плечом о переборку. «Пригнись!» – кричит один из матросов. Все пригибаются, а лодка несется сама по себе, без управления. Сесил обнаруживает, что оказался по щиколотку в воде, его лучшие туфли из итальянской кожи, сделанные искусным мастером, погибли.

Наконец все позади: гребцы смеются, дразнят друг друга за трусость. Сесил с облегчением вздыхает, возносит благодарственную молитву и принимает невозмутимый вид, пряча дрожащие руки. Нельзя показывать слабость, хотя трудно понять, как можно получать удовольствие от столь ужасного испытания, – только радоваться, что остался жив.

Один из матросов принимается вычерпывать воду. Сесил осматривает мокрые туфли. В сторону Тауэрского холма направляется толпа, все с самодельным оружием в руках. Баржа останавливается перед зубчатыми стенами. Отказавшись от помощи, Сесил поднимается на крышу рубки, чтобы лучше видеть.

На эшафоте стоит человек и что-то кричит толпе, размахивая ружьем. Сесил вспоминает – в последний раз он наблюдал здесь казнь доктора Лопеса. Это было год назад. Внутри набухает неприятная тяжесть – наверное, стыд. Удастся ли ему оправдаться перед Господом, когда наступит время? Он мог бы спасти доктора Лопеса, но в таком случае потерял бы милость королевы. Благодаря гибели невиновного его враг вознесся до небес. Сесилу тошно смотреть, как Эссекс раздувается от самодовольства, однако это меньшее из двух зол, – потеря доверия Елизаветы означала бы конец для всех Сесилов. Порой ему самому противны собственные поступки. Все это ради Англии, говорит он себе, и ради королевы. Остается утешаться мыслью – Эссекс высоко взлетел, зато при падении непременно разобьется вдребезги.

Человек на эшафоте стреляет в воздух. Толпа издает яростный рев. Некоторые кидают камни в окна. Бунтовщики вышибли ворота у портового склада и растаскивают бочки с рыбой. Сесил размышляет, кому из своих агентов поручить выяснить имена зачинщиков. Есть один, который водится с подмастерьями. Публичная казнь поможет утихомирить беспорядки. Тот, кто сейчас стоит на эшафоте, вскоре снова на нем окажется, умоляя Господа о милосердии и в муках наблюдая, как его кишки вываливаются наружу. Надо посоветовать королеве ввести комендантский час. Сесил сам не знает, зачем здесь оказался. С баржи все равно ничего нельзя сделать.

— Отвези меня во дворец, – приказывает он лодочнику.

В Уайтхолле Сесил встречает отца. Тот наблюдает, как Елизавета и Эссекс играют в шахматы. Граф отпустил пышную бороду, блестящую и мужественную, словно львиная грива. Королева смотрит на него, точно он – ее творение, и она довольна работой. В Сесиле вновь закипает старая зависть.