Книга Соперница королевы, страница 108 – Элизабет Фримантл

Сесил комкает памфлет и с отчаянным стоном швыряет в угол. Это панегирик Эссексу.

— Величайшая надежда Англии, – бормочет он, направляясь в зал совета. В нем бурлит гнев. Он разозлился, когда было принято решение отправить графа с войском в Кадис, и стал еще злее, когда тот разгромил испанский флот и занял город, покрыв себя славой. Сесилу приходилось выслушивать от всех и каждого, вплоть до мальчишки-истопника, о «звездном часе Эссекса». Из окна в Берли-хаусе он наблюдал, как чернь выходит на улицы, приветствуя героя, – такая толпа собиралась разве что десять лет назад, на похоронах Сидни. В ушах до сих пор звучат их вопли: «Эс-секс! Эс-секс! Эс-секс!» В пивных только и судачат, что о великих подвигах графа, как он рассеял армаду и спас Англию. С тех пор минуло два года, но хвалебные опусы продолжают появляться с завидной регулярностью, а популярность Эссекса растет без конца и края.

Сесил был убежден, что крамольная книга поможет свергнуть графа. Он в красках представлял, как обвинит его в измене, подаст королеве перо, которым та подпишет смертный приговор, и прекрасная голова Эссекса окажется на пике на поживу чайкам. Однако не прошло и пары месяцев, как Елизавета смягчилась. Эссекс бухнулся на колени, заглянул ей в глаза и убедил в своей невиновности. «Кто-то желает очернить мое имя, ваше величество. Я и понятия не имел об этой… – Он яростно стукнул кулаком по книге. – …чудовищной измене, о грязном католическом заговоре». Возможно, он действительно ничего не знал.

Сесилу поручили разыскать автора, а Эссекса ненадолго отправили заседать в Совете Севера^[27]. Это выглядело скорее привилегией, чем наказанием, хотя граф сетовал, что его «отлучают от светлейшей королевы», и впал в величайшую хандру. Как всегда, он получил прощение. Сесила заживо сжирало разочарование. Он-то надеялся увидеть соперника в луже крови. Отец прав: терпение, терпение, кап, кап, кап.

Впрочем, от него не укрылось, что в последние несколько месяцев очарованность королевы ее фаворитом стала ослабевать. Тому имелись слабые, но вполне очевидные признаки. С тех пор как книга всплыла на свет, их отношения изменились, вдобавок Елизавета начала уставать от того, что граф постоянно подстрекает ее к столкновению с Испанией, ведь прямая угроза миновала. Война стоит дорого, королева предпочитает мир. Кроме того, проявилось нечто неожиданное. Казалось бы, лавры Эссекса должны идти ему на пользу, однако Елизавете это не по душе; не годится, когда подданные почитают графа сильнее, чем свою правительницу. Его слава отравляет их добрые отношения, как труп в колодце.

Сесил начал понимать, что угоден королеве именно за то, что все его ненавидят, – кап, кап, кап, – и долгожданное назначение на пост государственного секретаря тому подтверждение.

— Вы опоздали, секретарь, – говорит Елизавета. – Надеюсь, у вас имеется достойное оправдание.

— Да, ваше величество. – Сесил опускается на одно колено, смотрит в пол. Его плохо протерли, в углах скопилась пыль, вызывая желание отряхнуться.