Книга Соперница королевы, страница 54 – Элизабет Фримантл

— Если вы любите меня, то должны отпустить.

— Ради чести? Потому что вы принадлежите этому… Ричу? – Он весь закипел, будто любовь переродилась в гнев. – Вы не хотите наставлять ему рога? Что у вас с ним?

— Любимый мой, – Пенелопа накрыла его ладонь своей. Сидни отдернул руку, словно обиженный ребенок. – Я не люблю его. – Она снова взяла Сидни за руку, на сей раз крепче, не давая вырваться. – Я люблю только вас, всей душой, и больше никого. Но…

— Но что? – он с болью взглянул на нее.

— Я беременна.

Сидни обхватил голову руками и закрыл глаза.

— Это его ребенок. Вы носите его ребенка.

— Да. Я ношу ребенка своего мужа. – Лишь мысль о семени, прорастающем внутри нее, помогала Пенелопе держать себя в руках. – Я заключила с Ричем соглашение, поэтому соблюдаю не его честь, а собственные обязательства.

— Какие обязательства?

— Я рожу ему двоих сыновей и буду свободна.

— Но…

— Нет, не спрашивайте меня. Я ничего не скажу – ни вам и никому другому.

— Стелла, – проговорил Сидни, вновь заключая ее в объятия. – Я не могу жить без вас. Я никогда не желал ничего сильнее, чем вас.

— А я – вас. – Только сейчас Пенелопа по-настоящему осознала, какую власть любовь имеет над человеком: эта невидимая сила побуждает взрослого умного мужчину провести целый день в седле в надежде хоть одним глазком взглянуть на возлюбленную, причиняет невыносимые страдания, описанные в стихах, заставляет поступиться принципами. Девушка призвала всю свою волю, чтобы разум одержал верх над сердцем. – Но я не могу. Я обещала мужу хранить верность, пока не рожу двоих сыновей.

— Боже мой… – Сидни являл собой воплощение отчаяния.

— Если я выполню свою часть сделки, то получу свободу. – Пенелопа задумчиво сорвала стебель травы, ощипала с него семена. – Тогда я стану вашей.

— Ваш муж ничего не узнает.

— Зато я буду знать. Меня не волнует мнение окружающих, мне все равно, что я сделаю мужа рогоносцем, а себя шлюхой. Но я сдержу свое слово, иначе не смогу себя уважать.

— Вы… – Сидни взял ее руки в свои. – Вы исключительная. Других таких нет.

— Не такая уж исключительная. – Пенелопа представила, с какой скоростью потеряет власть, к которой уже приобрела вкус, если скомпрометирует себя темной историей.

— Я буду ждать, – сказал он и повторил: – Я буду ждать.

Некоторое время они молча сидели рядом, Пенелопа держала Сидни под руку, он гладил ее волосы. Она позволила себе на мгновение помечтать о будущем, но вскоре высвободилась из его объятий.

— Мне пора. Меня скоро хватятся. – От мысли о скорой разлуке ее покинули последние силы. – Что вы будете делать? Пойдете в дом, скажете, что проезжали мимо?

— Не знаю. – Сидни вновь схватил ее за руку: – Не уходи! Нет, ступай. Я не смогу провести ночь, зная, что ты в нескольких ярдах от меня. – Он сорвал цветок мака и протянул ей.

Собравшись с духом, Пенелопа встала и свистом подозвала Сперо. Пес несколько раз обежал вокруг Сидни и последовал за хозяйкой. Девушка послала возлюбленному воздушный поцелуй и направилась к выходу из сада, крутя в пальцах маковый стебель. У ворот она надела туфли и чепец, словно возвращаясь в образ благоразумной замужней дамы, но в душе понимала: жизнь уже не станет прежней. Взгляд упал на цветок мака: испещренные прожилками лепестки казались хрупкими и бесплотными, словно весь отведенный им век миновал за один яркий миг.