Книга Соперница королевы, страница 56 – Элизабет Фримантл

— Не слышала ни звука, – со смехом отозвалась француженка.

— Говорят, при виде своего ребенка забываешь о боли, – произнес кто-то. – Это правда?

Пенелопа взглянула на девушек. Вопреки всем надеждам, ребенок не стал для нее панацеей. Стоило ей впервые взять Люси на руки, как ее охватил невыразимый ужас, будто она очутилась на краю пропасти.

— Матушка говорит, в собственное дитя влюбляешься с первого взгляда, – вздохнула Марта. – Неописуемое ощущение, сказала она. Так и есть?

— Да, неописуемое. – Пенелопа сделала вид, будто поправляет юбки, лишь бы не встречаться взглядом с фрейлинами, опасаясь, как бы те не заметили в ее лице клеймо плохой матери, не любящей своего ребенка.

— Ты не разочарована, что родила девочку? Твой муж, наверное, недоволен. – Откуда-то из-за спин ввернула Пег. Она похудела, словно желчность отравляла не только ее душу, но и тело.

— Здоровый ребенок не может разочаровать. – Пенелопа посмотрела Пег прямо в глаза и делано улыбнулась, умолчав о том, что ее дочь появилась на свет нездоровой, – бедняжке приходилось бороться за каждый вздох, – и что она винит себя за недостаток любви. Повитуха сказала, ребенок не выживет. Люси тут же окрестили, однако Пенелопа не могла смириться с тем, что дитя, пусть даже нелюбимое, отойдет к Господу. По ее просьбе в Лейз приехал доктор Лопес, королевский лекарь. Он ощупал маленькую грудку Люси; словно по волшебству, девочка выкашляла комок слизи, и жизнь малышки была спасена.

— Предполагаю, вам страшно впервые становиться матерью, – произнес врач, давая понять, что уловил душевное смятение Пенелопы. – Вы привыкнете, дайте срок. – Пара добрых слов произвели в ее душе глубокую перемену, вызвав прилив любви к дочери.

— Когда родишь своего, сама все поймешь, – сказала она.

Презрительная усмешка Пег тут же исчезла. Пенелопа знала – у кузины на горизонте женихов не предвидится; ее слова попали точно в цель. За прошедшие месяцы она и забыла, что при дворе надо держать ухо востро.

— Ты, наверное, ужасно скучаешь по дочери, – проговорила Марта.

Пенелопа кивнула, вспоминая, с какой радостью вручила ребенка в надежные руки мистрис Шиллинг. После родов ее накрыла свинцовая туча отчаяния, словно из сердца полностью выкачали радость. Все валилось из рук, даже самые простые дела казались невыполнимыми. Она пробовала молиться, просить у Господа прощения за деяния, которыми навлекла на себя его гнев, однако ее вера истончилась, словно лист пергамента. Только благодаря неусыпной заботе милой Жанны ей удалось выдержать то тяжкое время. В противоположность мнению Пег, Рич обрадовался дочери. Пенелопу это приятно удивило, хотя удовольствие ощущалось вполсилы, точно она смотрела на себя со стороны.

В конце концов Жанна вытащила подругу из постели, отвела в церковь для причастия, а затем заставила выйти из дома, почувствовать тепло солнца, погулять, прокатиться верхом. Мало-помалу Пенелопа возвращалась к жизни, будто провела несколько лет в сундуке, а теперь ее встряхнули и вывесили на свежий воздух. Постепенно настроение улучшилось, она снова стала напоминать саму себя, однако ее по-прежнему терзали муки совести, и даже нежная забота Жанны не могла их утихомирить. «Что я за мать, раз не могу полюбить собственное дитя»? – спрашивала она себя снова и снова и не могла найти ответа.