Книга Соперница королевы, страница 59 – Элизабет Фримантл

— Сидни как-то просил у меня твоей руки. Желал восстановить старую помолвку, устроенную твоим отцом.

Ты знала? Не представляю, чего он ожидал; ты уже была обещана Ричу, а он все равно не мог ничего тебе предложить.

— Правда? – откашлявшись, выдавила Пенелопа, будто и не помышляла о Сидни. Ростки ревности туже обвивали ее сердце.

— В последнее время мое мнение о нем улучшилось, – добавила королева. – Думаю, он способен на великие деяния. К тому же все его любят, не так ли, Пигмей?

— Именно, – подтвердил Сесил, с равнодушным видом поправляя накрахмаленные манжеты. По его взгляду Пенелопа поняла – он знает гораздо больше, чем можно предположить. Пока она отсутствовала, вынашивая ребенка, Сесил, ранее едва осмеливавшийся встретиться с ней взглядом, стал человеком, которому многое ведомо. Вот живой пример того, что знание дает власть – отец и сын излучали уверенность, ибо ничто не происходит без их ведома. Шпионская сеть Берли, проникающая через Уолсингема в королевские дворы Европы, пользовалась заслуженной славой. Пенелопа с деланой безмятежностью выложила карты на стол.

— Снова проиграла. Боюсь, я потеряла навык, мадам.

Воистину, неведение – источник слабости. Разве можно назвать сильной женщину, которая даже не подозревает, что ее возлюбленный собирается жениться? То ли дело Берли – у него везде глаза и уши, он фактически управляет Англией. А может, брак с дочерью Уолсингема заключается по расчету и Сидни таким образом упрочивает свое положение? Да какая разница! Сердце Пенелопы оказалось разбито, однако в душе ее окрепла решимость: ей тоже нужно иметь глаза и уши, создать сеть связей, собирать ценные сведения. Нельзя становиться жертвой незнания.

К Берли подошел какой-то человек и что-то прошептал ему на ухо.

— Есть неотложное дело по поводу шотландки, ваше величество.

Пенелопа насторожилась. Несомненно, речь идет о Марии Шотландской – двоюродной сестре Елизаветы, отдавшей корону своему маленькому сыну и годами томившейся в английской тюрьме. Вероятно, она действительно представляет угрозу для трона или все еще запутаннее.

— Продолжим игру позже, дорогая, – сказала королева, кивнув в сторону Берли.

Чувствуя на себе взгляд Сесила, Пенелопа вышла из кабинета, взяла Сперо на руки и направилась в свою комнату, изо всех сил стараясь не думать о Сидни.

— Я тебя искала, – сказала Жанна. Вероятно, переживания Пенелопы были написаны у нее на лице, потому что француженка встревожилась: – Что случилось?

Пенелопа лишь покачала головой и крепче прижала к себе Сперо. Жанна подвела ее к кровати, села рядом, обняла за плечи и передала сверток:

— Это для тебя.

— Что это?

— Не знаю. Давай я расшнурую платье, тебе станет легче.

Пенелопа в оцепенении легла на постель. Вероятно, почувствовав, что подруге нужно побыть одной, Жанна собрала белье и объявила, что идет в прачечную. Едва она вышла из комнаты, Пенелопа взяла сверток.

Это оказалась стопка листов, туго скрученных в трубку. Каждая страница исписана безупречным почерком Сидни, текст разделен на строфы, на первой странице – заглавие: «Астрофил и Стелла». Ни примечания, ни объяснения, ничего. Она придвинула кресло к окну; в лучах заходящего солнца переливались и танцевали крошечные пылинки.

Пенелопа начала читать. Стихи захватили ее, воспламенили сухой хворост печали. Стало ясно: все эти чернильные закорючки на гладких листах – сокровенное выражение любви, изливающейся из сердца Сидни. Зачарованная ритмом, она продолжила читать, не в силах узнать себя в этой далекой Стелле, черноглазой белокожей мучительнице, укравшей его сердце, холодной как камень, прекрасной словно нимфа, то дарящей наслаждение, то приносящей очищающую боль. Его великая, неизбывная любовь, наполненная ревностью, отчаянной тоской, нежностью и печалью, пугала – бесконечная битва между болью и наслаждением.