Книга В тени королевы, страница 104 – Элизабет Фримантл

— Для чего им это? Какая разница Испании, кто нами правит?

— Король Филипп опасается – об этом они говорили прямо, – что король Франции вторгнется в Англию в интересах своей невестки, королевы шотландской, и посадит на престол ее.

— Марию Шотландскую. Понимаю. Если у Франции появится своя база в Англии, для Филиппа война будет проиграна. Ви́на, тебе вмешиваться нельзя! Вся эта политика… Слишком опасно.

Он кладет ей руку на плечо и сжимает, словно подчеркивая свои слова. У камина слишком жарко; Левина возвращается к шахматной доске, Георг идет за ней по пятам.

— Может быть, но я должна предупредить девушку. Она вот-вот ввяжется в то, чего не понимает.

— Да, пожалуй, стоит с ней поговорить. Но, Ви́на, – пожалуйста, отнесись к моим словам серьезно – тут тебе нужно быть очень осторожной. Если кто-то заметит, что ты лезешь в эти дела, тебя просто убьют. Французы или испанцы… да, может, и англичане, коль на то пошло.

Он потирает лицо обеими руками, словно умывается; Левина замечает, какой же он старый и усталый, ее Георг. Годы оставили на нем свои отметины. Забытое письмо Маркуса лежит возле шахматной доски; Левина хочет утешиться мыслями о сыне, но не может.

— Я просто предупрежу Кэтрин, – отвечает она. – Даже Фрэнсис не скажу ни слова.

— Ни слова никому! – Георг коротко сжимает ее руку – и отпускает. – Ладно, Ви́на. Я что-то устал. Продолжим шахматную партию завтра. А теперь пойду спать.

— Я с тобой. – Она встает, вдруг осознав, что тоже совершенно измучена. И, наверное, тоже выглядит старухой. Неудивительно: в будущем году ей исполнится сорок.

— Я сегодня посплю один.

Левина кивает, подавив укол разочарования. С самого приезда из Брюгге Георг еще ни разу не делил с ней постель.

Левина садится в одну из лодчонок, перевозящих через Темзу все на свете – и пассажиров, и грузы. Сумку с красками и бумагой она сунула под скамью – и теперь надеется, что лодка в самый неподходящий момент не даст течь. Впрочем, вокруг ее ног достаточно сухо. Приходится заплатить лодочнику пенни сверх уговоренной платы, чтобы он высадил ее на причале неподалеку от Дарэм-Хауса – дальше он собирается свернуть к Ламбету, а это ей не по пути. Их подгоняет прилив, лодочка бодро бежит вверх по реке, и перевозчик, довольный жизнью, насвистывает какую-то веселую песенку.

День сегодня чудесный: веет теплый ветерок, и даже от воды не слишком воняет. Мимо проплывает утиное семейство: впереди мать, иногда погружающая голову в воду и ищущая там что-нибудь съестное, за ней гуськом пушистые желтые утята. Маленький мальчик, сидящий на коленях у отца, гулит от радости и тянется к ним пухлой ручонкой. Две женщины с огромными корзинами беззаботно болтают о королеве и о том, кого же она выберет себе в мужья. С того дня, как Елизавета взошла на трон, все переменилось: теперь, кажется, воздух пропитан радостью и надеждой на будущее. Но Левине не дает покоя то, что ей известно; и она спрашивает себя, закончится ли это когда-нибудь – интриги, тревоги, вечный холодок страха по спине. Отсюда следующий вопрос: зачем она остается при дворе, если даже Кэтрин там больше нет? Впрочем, на него легко ответить: при дворе она зарабатывает на жизнь. Если бы не ее картины – не было бы у них множества удобств и дорогих вещей, без которых они с Георгом уже не представляют жизни; и потом, как бы тогда Маркус поехал на континент, как бы получал образование?