Книга В тени королевы, страница 111 – Элизабет Фримантл

Я с подобающим смирением благодарю королеву, и она отпускает меня движением руки. Я пячусь, не поднимая глаз; но, несмотря на смиренный вид, внутри у меня все клокочет от радости. Словно последние месяцы на руках у меня были самые дрянные карты, двойки да тройки, и наконец удалось вытянуть туза! Кэт Астли что-то бурчит себе под нос – а мне плевать на Кэт Астли, фаворитка она или нет, не важно: я и не с такими справлялась! Люди вокруг перешептываются и косятся на меня: всем любопытно.

Кто-то вкладывает мне в руку фарфоровую тарелочку.

— Переверните, – говорит Маргарет Одли, новая герцогиня Норфолкская, вдруг оказавшаяся рядом. – Взгляните, что там написано! – И показывает мне обратную сторону своей тарелочки с надписью по-латыни.

— Moribus et forma conciliandus amor, – запинаясь, читаю я – и не в первый раз жалею, что во время оно не уделяла больше внимания латыни, вместо того чтобы глазеть в окно на отцовских пажей, упражняющихся в стрельбе из лука.

По счастью, Маргарет Одли сама переводит надпись:

— «Хорошие манеры и красота снискивают любовь».

— Видимо, королева о вас высокого мнения! – замечаю я, краем глаза следя за тем, как Хертфорд разговаривает с Фрэнсис Мотэс.

— Да, похоже на то. Хотя… – Тут она прикрывает рот веером, чтобы никто не прочел ее слов по губам, и говорит очень тихо: – Мой муж не в ладах с ее созданием. – Я догадываюсь, под «созданием» королевы она разумеет Дадли. – Норфолк, – продолжает она, – полагает, что этот выскочка удерживает королеву от достойного замужества. Мой муж предпочитает, чтобы она вышла за Габсбурга. А вы что думаете?

— Я с ним согласна, – отвечаю я. По совести сказать, понятия не имею, за кого лучше выйти королеве, но все вокруг только и говорят о замужестве Елизаветы; и это напоминает мне о собственной «блестящей партии» и о предостережениях Мэри.

— Покажите вашу, – просит она.

В первую секунду я не понимаю, о чем она, однако затем переворачиваю вверх дном свою тарелочку, и мы вместе читаем надпись: «Amicos tuos prope et inimicos tuos proprius tene». Стоит ли добавлять, что я не понимаю ни слова?

— Это ведь не латинская поговорка! – замечает она. – Сегодня у нас ужин в древнеримском стиле. Здесь цитата Макиавелли, верно? Или, может быть, первым это сказал кто-то из римлян? Так или иначе написанное точно к вам не относится. Похоже, вам попала чужая тарелка. – И, взглянув мне через плечо, добавляет: – Норфолк меня зовет. Прошу извинить, леди Кэтрин; мой муж не любит, когда его заставляют ждать.

И исчезает, оставив меня в недоумении.

Я пробираюсь к Джуно и показываю надпись ей.

— Что это значит? – Она морщит лоб, разбирая надпись, и удивленно качает головой. – Что там?

— «Друзей держи близко… – начинает она.

— …а врагов еще ближе», – заканчиваю я шепотом. – Джуно, не смотри так озабоченно! – С этими словами я обнимаю ее за плечи. – Всем известно, что между мной и Елизаветой нет особой любви. Но она сейчас намекнула, что готова допустить меня во внутренние покои! Хотя, очень может быть, и просто со мной играет.

— Вот, значит, для чего Елизавета тебя вызвала! Китти, это же отличная новость! – Подруга улыбается мне, но улыбка тут же гаснет. – Однако «враг»… Сильное слово.

— Джуно, это просто игра. Предупреждает меня, чтобы я вела себя прилично, вот и все.