Книга В тени королевы, страница 117 – Элизабет Фримантл

— Итак? – говорит maman. Она оживилась, даже щеки слегка порозовели.

— Я… м-м… я… – Он смущается, не может подобрать слова – и это мне нравится.

— Вы хотите спросить, позволю ли я вам посвататься к моей дочери?

— Именно так, миледи! – Он облегченно улыбается, довольный тем, что не пришлось произносить это самому. В тот же момент я понимаю, что нашла в нем Кэтрин: они с моей сестрой очень похожи.

— Вы, конечно, понимаете, что леди Кэтрин – не обычная девушка. – Maman старается говорить сурово, но в уголках рта играет улыбка. Впрочем, Хертфорд так нервничает, что, вполне возможно, этого не замечает.

— Понимаю, миледи. Надеюсь, вы не сочтете, что мне чего-то недостает. Покойному королю Эдуарду я приходился двоюродным братом, а с материнской стороны мой род происходит…

— От Эдуарда Третьего, – прерывает его maman. – Да, о вашем происхождении и о королевской крови в ваших жилах мне все известно. В свое время я хорошо знала и вашего отца, и матушку. Как она поживает? Мне говорили, она сейчас живет в Хэнворте?

— Верно, миледи, там. Она в добром здравии, благодарю вас.

— А что она думает о вашем желании жениться на моей дочери?

Хертфорд опускает глаза и начинает теребить нашивку на своем дублете.

— Она… пока еще об этом не знает.

— Вы полагаете, матушка вас не одобрит?

— Думаю… – Он уже отодрал яркий золотистый кругляшок и теперь крутит его в пальцах. – Думаю, не одобрит, миледи.

— Что ж, – отвечает maman, уже откровенно улыбаясь, – а я одобряю! Однако хотелось бы выслушать и мнение моей дочери. Я дам согласие на брак, только если этого желает сама Кэтрин.

— О, она желает, миледи!

— Вот это мне хотелось бы услышать, как говорится, из первых уст. Когда вернетесь ко двору, попросите ее приехать навестить меня. Если она согласна, то так тому и быть. Королева, видимо, тоже пока ничего не знает?

— Не знает, миледи.

— Должно быть, слишком занята собственными делами – ей не до того, чтобы следить, кто положил глаз на одну из ее фрейлин!

Под «делами королевы» она, разумеется, имеет в виду Дадли.

— Что ж, о королеве побеспокоимся, когда до нее дойдет очередь, – продолжает maman. – Я сама к ней обращусь. Я знала Елизавету еще девочкой, мне она не откажет. Но пока что вам необходимо вести себя осмотрительно – нам не нужны неприятности.

Хертфорд бросается к ее ногам, сжимает обе ее руки в своих. Жест, пожалуй, чересчур драматичный для такого случая – и все же очаровательный.

— Вы полагаете, королева даст согласие на брак?

Точь-в-точь влюбленный юноша из какой-нибудь поэмы у ног своей госпожи! Представляю, какое впечатление подобные театральные жесты производят на Кэтрин.

— Уверена, все будет хорошо, – отвечает maman. – Но я бы вам посоветовала заранее переговорить с членами Совета и склонить всех, кого сможете, на свою сторону. Разумеется, тех, кому вы доверяете. Это не повредит.

— Разумеется, миледи, как скажете.

— И передайте леди Кэтрин, чтобы заодно забрала свой зверинец! Или, может, вы готовы доставить ей обезьяну и собак?

* * *

Меньше чем через неделю после визита Хертфорда приезжает Кэтрин, а с ней и моя милая Пегги. Увидев maman, Кэтрин не может скрыть своего потрясения – настолько больной и слабой та выглядит. Я очень боюсь. В последние дни maman с трудом встает с постели, а желудок ее едва принимает даже самый легкий бульон. Стокс от нее не отходит: дежурит ночь за ночью, дает микстуры, держит за руку, развлекает чтением, когда ей пускают кровь или ставят банки. Но доктор с каждым посещением глядит все мрачнее, и мы понимаем: maman уже не поправится. Доктор говорит, у нее отказала селезенка, и дает ей болеутоляющее: maman мучают такие боли, что порой она кричит, словно роженица. В последнее время она часто заговаривает о прошлом: о днях, проведенных в Брэдгейте, о Джейн – какой она была разумной и ученой. Говорит о том, о чем жалеет. Как будто все глубже погружается в прошлое, чтобы однажды оттуда не вернуться.