Книга В тени королевы, страница 120 – Элизабет Фримантл

— Тебе не кажется, что он… – И Пегги задумалась, теребя свое ожерелье. – Даже не знаю. Но он как будто…

Закончить ей не удалось; вошла Кэтрин, и разговор перешел на то, какой наряд она наденет на свадьбу. Я изображала воодушевление, однако сомнения Пегги не шли у меня из головы.

Да, разумеется, это мой вечный пессимизм! Всегда жду худшего. Противоречивые мысли бродят в голове, сталкиваются и наплывают друг на друга. Невозможно отрицать, что моя сестра – выгодная партия. Да, брак с ней – дело рискованное, но большой риск сулит большую награду, и Хертфорду это известно не хуже, чем всякому другому. Строго говоря, по букве завещания старого короля Кэтрин – наследница Елизаветы, даже если королева того не признает. Мне вспоминается, как Хертфорд несколько дней назад, краснея и запинаясь, просил у maman ее руки. Нет, он точно любит мою сестру! Или… Ведь его родные ждут, что он вернет собственной семье утраченные позиции. Должно быть, возлагают на него все свои надежды. Всем известно, что в царствование Эдуарда Сеймуры лишились почти всего. Я в то время была совсем маленькой, но помню, как окружающие это обсуждали. Отец Хертфорда, герцог Сомерсет, отправился на плаху, герцогиню бросили в Тауэр… Тут ручеек моих мыслей превращается в бурный поток: я вспоминаю покойную сестру. Не только Сеймуры в те годы потеряли самое дорогое.

Я беру Эхо на руки и осторожно, чтобы не разбудить Пегги и Кэтрин, встаю с постели. Нащупываю в темноте платье. Холод стоит страшный – так холодно, что голову стягивает обручем, как будто я птенец, который вот-вот вылупится из яйца. Подхожу к камину, ворошу угли кочергой – они мерцают еле-еле. Набрав растопки, аккуратно раскладываю ее, начинаю раздувать огонь. Но угли гаснут один за другим. Я мало подвержена суевериям, однако сейчас мне приходит мысль: «Это знак» – и все внутри сжимается от страха за maman.

Я спешу к ней в спальню, а Эхо бежит за мной по пятам. Из-под двери выбивается оранжевая полоска света. Что-то перехватывает мне горло: я представляю, как в сером предрассветном сумраке склоняется над maman врач, спешно вызванный среди ночи. Бесшумно приоткрываю дверь – спальня встречает теплом и светом. Ярко пылает огонь в камине. Maman сидит в кровати, рядом Стокс с книгой в руках. Меня они не замечают – оба смеются над каким-то местом, которое показывает Стокс в книге. Как же глупы мои страхи, мой вечный пессимизм! Кэтрин права: maman непременно поправится, уже поправляется!

— Maman! – вырывается у меня.

Они оборачиваются – оба раскрасневшиеся, веселые, вполне здоровые на вид. Я бегу к ним, взбираюсь на высокую кровать.

— Maman, вам лучше?

— Верно, моя милая, beaucoup mieux^[51]. И все благодаря твоей нежной заботе! Ты вернула меня к жизни.

Это, скорее всего, правда лишь отчасти. Ее приободрил приезд Кэтрин – и перспектива предстоящей свадьбы. Теперь я понимаю, как, должно быть, она сходила с ума от тревоги за Кэтрин. А теперь она обручится с молодым Хертфордом, maman добьется у королевы разрешения на их брак – и дальше муж будет о ней заботиться и оберегать. Отлично! Просто я так привыкла беспокоиться за сестру, что вижу беды там, где их нет.

Maman поворачивается к Стоксу.

— Знаешь, страшно есть хочется! Как ты считаешь, на кухне уже все спят?