Книга В тени королевы, страница 151 – Элизабет Фримантл

Мимо пробегает гонец с посиневшим от холода лицом. Пара стражников останавливает его у входа во внутренние покои.

— Важные новости из Франции! – выпаливает он и протягивает одному из них письмо. Тот просматривает и кивает своему товарищу. К дверям подходит леди Ноллис, тоже пробегает глазами письмо, а затем вводит гонца в покои королевы.

— Как вы думаете, что там? – спрашиваю я.

— Новости из Франции? Должно быть, Мария Шотландская сказала о королеве какую-нибудь очередную гадость, – говорит Леттис. – Спрошу матушку, когда она вернется.

С Кэтрин Левина заканчивает, и настает моя очередь. Я сижу тихо и слежу за работой ее проворных пальцев. Через некоторое время она останавливается и подходит с портретом ко мне. Странно: обычно Левина не показывает незаконченные картины. На сияющем голубом фоне я вижу свое лицо: деталей пока недостает – но, несомненно, лицо то же, что предстает мне время от времени в зеркале сестры. Те же круглые карие глаза под высоко поднятыми бровями, губы сердечком, платье с высоким воротом и с рукавами-фонариками. И все же это не я – здесь нет и следа моей настоящей фигуры: ни горба, ни искривленной спины, ни неловкого поворота шеи. Вопросительно смотрю на Левину; мне вспоминаются те наброски моего обнаженного тела, что делала она несколько лет назад.

— Знаю, – говорит она. – Прости. Это приказ королевы.

Интересно, как Елизавета сформулировала свой приказ? «Мистрис Теерлинк, нарисуйте так, чтобы она выглядела нормальной»?

— Разумеется. Все мы здесь на службе, и наше дело подчиняться. – Произнося это вслух, я особенно остро чувствую, как мне недостает свободы.

Левина молча продолжает работу. Я сижу неподвижно, и накрахмаленный край высокого воротника царапает мне щеку. Ученик Левины набрасывает на листке бумаги что-то другое – должно быть, кого-то из девушек, судя по тому, как то и дело посматривает в их сторону.

Дверь во внутренние покои отворяется; Леттис тут же вскакивает и бежит туда поговорить с матерью. Выходит гонец, прижимая к себе пухлый мешочек монет, – как видно, принесенная им весть порадовала королеву. Леттис бесшумно проскальзывает назад, к нам, садится у окна, рассеянно вертит на пальце обручальное кольцо.

— Ну что там? – не выдерживает Джуно.

— Умер король Франции, – объявляет Леттис.

Все молчат; я пытаюсь сообразить, хорошая или плохая это новость для Англии. Скорее, хорошая – ведь получается, что Мария Шотландская больше не правит Францией. Королева, несомненно, довольна. Мне вспоминается, как она отреагировала на известие о болезни французского короля.

— Что-то короли там долго не задерживаются, – с обычным своим легкомыслием замечает Кэтрин. – Ему же было всего шестнадцать. А его брату сколько?

— Новому королю десять, – отвечает Леттис. – Его зовут Карл. Еще мне велено вам передать, что завтра королева устраивает охоту в Элтхэме, и хочет, чтобы все мы ехали с ней.

— Даже я? – спрашиваю у Леттис.

— Ты особенно. Матушка специально тебя упомянула.

Джуно и моя сестра обмениваются быстрыми взглядами. Их переглядывание длится лишь мгновение, однако я его замечаю и делаю мысленную заметку потом спросить у Кэтрин, что это значило. Но вот появляется лорд-камергер, и все мы толпой спускаемся в большой зал, где станем свидетелями торжества Дадли. Сам он уже здесь, гордый, как петух, в разноцветном праздничном наряде, а один из его людей носит за ним по пятам горностаевую накидку, дворянскую корону и прочие графские регалии. Когда он преклоняет колени перед королевой, она загадочно улыбается, словно затеяла какую-то игру. Сесил стоит в другом конце зала, сам он и его люди – все в черном, и физиономия у него такая, словно выпил целую кружку прокисшего эля.