Книга В тени королевы, страница 86 – Элизабет Фримантл

Толпа несет меня вперед, притискивает к стене; здесь мне удается взобраться на ступеньку, с которой видно лучше. Оказывается, Дадли ведет в поводу роскошного белого коня с начищенной до блеска сбруей и завитой гривой. Должно быть, это лошадь королевы. На несколько секунд я вижу и саму Елизавету: она смотрит на Дадли, взгляд ее задерживается на нем дольше, чем требуют приличия, скользит вверх-вниз, словно обмеряет его с ног до головы. Такой взгляд мне знаком: он говорит о желании. Дальше море алых ливрей: пажи и конюхи подсаживают фрейлин в седла. Всего тридцать девять фрейлин. Я знаю точно – все обсуждают это неимоверное число. Такое множество… и меня среди них нет. Интересно, как они решат задачку с нечетным числом: в конце поедут трое вместо двоих или кто-то останется без пары? Тем временем все усаживаются в седла красного бархата и выстраиваются в колонну следом за Дадли. Вижу Джуно, машу ей, но она меня не видит: я теряюсь в толпе.

Всадницы двинулись в путь; теперь нас сгоняют туда, где выстроился ряд открытых колясок. Мы садимся. По крайней мере, мне досталась скамья с подушкой: у других и того нет, им придется трястись по булыжной мостовой, сидя на голых досках. Рассаживаемся невыносимо долго, но наконец поехали! А по сторонам дороги нам машут и радостно вопят людские толпы: горожане собрались вдоль улиц, выглядывают из окон, взобрались на стены и на деревья – все мечтают хоть одним глазком посмотреть на новую королеву.

— Она взяла на руки ребенка и поцеловала! – восхищенно восклицает рядом со мной леди Как-Ее-Там. Ни она, ни ее пухлая дочка, ни старик с густой бородой, сидящий напротив, ровно ничего не видят; всем нам приходится полагаться на известия, приходящие из первых рядов кортежа. – Пожала руку портному, а торговцу духами позволила брызнуть на себя экстрактом розмарина! – продолжает леди Как-Ее-Там, едва не прыгая на скамье.

— Заигрывает с толпой, – бормочет себе под нос старик.

Возможно, прежняя королева была ему больше по душе. Но, похоже, никто в восторженной толпе его вкусов не разделяет. Среди радостных криков и приветствий мне одиноко, как никогда. Если бы хоть Мэри была здесь! Рядом с ней я бы не так жалела себя.

— Сказала лорду-мэру, что с радостью прольет собственную кровь за безопасность английского народа! – кричит кто-то с переднего края.

— Не думала, что доживу до этого дня! – всхлипывает леди Как-Ее-Там и принимается утирать глаза носовым платком размером с лужайку. Ее дочь, по другую сторону от меня, смотрит то на окружающих, то на свои руки – куда угодно, только не на мать.

Я их почти не замечаю – все шарю глазами по толпе, надеясь заметить Хертфорда.

Вчера он зашел ко мне. Точнее, в покои Джуно – теперь я сплю там, собственных покоев у меня больше нет.

— Мне вернули титул, – объявил он с порога. – Китти, теперь я снова граф Хертфорд!

Он лучился счастьем; и я хотела бы за него порадоваться – но понимала, что его восход неразрывно связан с моим закатом, и предвидела, что теперь, утратив свои позиции при дворе, скоро ему наскучу. Что толку даже в тысяче пинт крови Тюдоров, если во дворце тебя не пускают дальше приемной?

Однако я воскликнула: «Как я за тебя рада!» – и постаралась улыбнуться потеплее. Но дальше он сказал, что «нашу связь» – да, так он это назвал: не «наша любовь», даже не «роман», а «наша связь»! – следует держать в тайне от Елизаветы.