Книга В тени королевы, страница 98 – Элизабет Фримантл

— Сердечно вас благодарю, – улыбнувшись, отвечает она.

— Жаль, что возможностей блеснуть у вас немного.

— Это правда, – отвечает Кэтрин, сияя своей самой обаятельной улыбкой. Пожилая дама, как и юноша-танцор, уже совершенно ею очарована.

— Что у тебя вышло с Хертфордом? – вполголоса спрашивает Левина, когда они остаются вдвоем.

— Злится, что еду в Дарэм-Хаус. Боится, что я там в три дня выскочу замуж за какого-нибудь испанца!

— На этом самом месте я выходила замуж, – говорю я Джейн Дормер.

Едва вошла в Дарэм-Хаус на Стрэнде, мысли мои заполонили воспоминания о тех временах, шесть лет назад, когда мы трое – сестрица Джейн, я и Кэтрин Дадли – в один день обвенчались. Все в платьях с чужого плеча – так поспешно были организованы свадьбы. Нортумберленд хотел как можно скорее и как можно крепче связать наши семьи, пока не умер король. Я в то утро горько плакала, но еще сильнее расстраивалась моя нянька.

— Ну можно ли, даже и знатной девице, выходить замуж в двенадцать лет? – говорила она и спорила с maman, уверяя, что непременно должна переселиться в Бейнард-Касл к Гербертам со мною вместе.

Maman твердила, что все к лучшему; но накануне свадьбы я застала ее в спальне в слезах, и уверения, что это слезы радости, меня не обманули.

— Ты имеешь в виду, за Гарри Герберта? – спрашивает Джейн Дормер, хоть и отлично знает, что никаких других мужей у меня не было.

Я киваю.

— Тогда я думала, что по-настоящему его люблю.

В часовне сладко пахло благовониями; казалось, этот запах впитался даже в камни. В облаке благоуханного дыма сестрица Джейн приносила брачные обеты. Я видела, как Гилфорд Дадли попытался взять ее за руку, но она, не открывая глаз, вырвала руку и снова сложила ладони в молитве. Я же не могла оторвать взгляда от Гарри Герберта, от его темных волос и ярких зеленых глаз. Хоть он в то время болел и лишь ради венчания поднялся с постели, мне казалось, красивее юноши я никогда не видела.

— А теперь ты его забыла? – спрашивает Джейн Дормер, не в силах скрыть любопытства в голосе. «Что она старается из меня вытянуть?» – думаю я.

— Абсолютно.

— А что насчет Хертфорда? Разве он за тобой не ухаживал?

— Это было давно – еще до… – Я хочу сказать «до смерти прежней королевы», но вовремя останавливаюсь, щадя чувства Джейн. – О нем я тоже позабыла.

Заметно ли по мне, что я вовсе не забыла Хертфорда? Что я измучена и опустошена, и любое упоминание о нем вновь поднимает во мне бурю? Наверное, нет, потому что Джейн отвечает:

— Это хорошо.

Хочется спросить, что же в этом хорошего. Говорить с девушками о любви мне случалось не раз, но обычно слушательницы на подобные признания отвечают иначе. Быть может, Джейн просто не привыкла к такой легкомысленной болтовне. Кажется, она о чем-то задумалась; взор ее устремлен на образ Девы Марии на окне. Солнечные лучи, льющиеся сквозь цветные стекла, бросают на бледное лицо Джейн голубоватый отсвет. Она крестится, преклоняет колени и начинает молиться, прикрыв глаза и перебирая четки. Я следую ее примеру – из чистой вежливости, полагая, что она молится обо мне. Хорошо, что, отправляясь погостить у католиков, я взяла с собой четки. Перебирать их непривычно; за прошедшие несколько месяцев совсем от этого отвыкла. Глядя по сторонам, замечаю рядом с Девой образ какой-то женщины в монашеском одеянии, должно быть, святой. Выглядит она, как привидение: измождена, щеки ввалились, руки как веточки – но на лице восторг влюбленной девы.